Через полтора часа в дверях купе нарисовался сербский пограничник. Здесь я должен признаться, что потерял немало нервных клеток за ту минуту, что он рассматривал мой паспорт, ибо у меня не было стопроцентной уверенности о законности моего нахождения на территории Сербии. А когда ему вздумалось спросить у меня что-то, указывая на въездной штамп, я чуть было не познакомился со св. Кондратием! Чего он спрашивал, я так и не понял, да и погранцу это не сильно надо было, потому что он, заметив мое непонимание, захохотал и отпустил меня на все четыре стороны. На нейтрализацию румынского пограничника (вылитого Саддама Хусейна! ) я истратил весь арсенал имеющихся на руках средств: и ваучер на какой-то отель в Констанце, и показные деньги, и Visa card, и даже распечатанный русско-румынский разговорник. Моя подготовленность произвела должное впечатление на Хусейна, и мне было разрешено въехать в страну. Еще час езды – и я выгружаюсь из поезда на безлюдный перрон…

Вокзал… Интересно, а почему он такой чистенький? И где же здесь эти ужасные цыгане? И бандиты? Может, у них сегодня выходной? И вообще, в Румынии ли я??? Отыскав расписание, я убедился, что нахожусь в славном городе Тимишоаре, и буду здесь находиться еще минимум семь часов, то есть до ближайшего поезда на восток. Выйдя на привокзальную площадь и оглядевшись, замечаю напротив обменный пункт и сдаю там президента Гранта. А возвращают мне настоящие румынские леи. Вот это был шок! «Спорим на твой рюкзак, что ты не сможешь разорвать пополам эту бумажку?» - хитро подмигивая, покрутил передо мной хрустящей стотысячной купюрой меняла в конторе. Все румынские купюры оказались сделанными из какого-то полиэтилена и были абсолютно indestructible, но это только до первого складывания купюры пополам, после чего она становится облезлой и прозрачной на месте сгиба. Монетки мне показались пластмассовыми. Уже потом, присмотревшись к ним получше, я понял, что это какой-то очень легкий сплав, уравновешивающий нашу рублевую монетку с их пятитысячной, притом ‘пластмассовая’ по размеру превосходит наш ‘деревянный’ раза в четыре.

В Тимишоаре находилась одна из двух румынских построек, известных мне по фотографиям (вторая – замок Бран) – это Митрополичья церковь. Судя по описанию в LP, Тимишоара – это остров научного прогресса в темной и отсталой Восточной Европе. В 1869 году здесь впервые в мире появились передвигающиеся по рельсам трамваи (запряженные лошадьми! ), а в 1889 году Тимишоара опять же первой вспыхнула сотнями лампочек электрического уличного освещения. Так что город представлялся в высшей степени прогрессивным и, судя по тому же LP, безопасным по румынским меркам. Единственное, что меня немного смущало – это старые вокзальные часы, только что отбившие час ночи… В два я был на Piata Victoriei, в самом сердце вымершего города. Чтобы обойти все достопримечательности города, в эту ночь мне хватило полутора часов. Наверное, темп осмотра города непроизвольно ускорялся от осознания своего абсолютного одиночества на улицах: лишь пара бродячих собак на Piata Unirii зашмыгали носом при моем приближении, да полицейский около мэрии испуганно спрятался в машину. На площади перед городской оперой бог послал мне бумажку в 100 тысяч леев; это подняло мое настроение, хотя я был бы гораздо счастливее, если бы бог послал бы мне хотя бы маааааленький кусочек сыра, ибо очень хотелось кушать. Как назло, все круглосуточные заведения в городе как сквозь землю провалились, а МакПлюшкин начинал работать только в семь утра. Единственным работающим общественным заведением в центре оказалось Интернет-кафе. И опять Тимишоара показала себя с самой лучшей, прогрессивной стороны: за 4 (четыре) часа сверхскоростного инета с меня взяли… чуть больше доллара!