Прилавок вдруг показался ей большой лодкой , качающейся на волнах. Причем, лодка- прилавок качалась в такт ее движениям, до головокружения. Стрелка весов, как компас в бурю прыгала из стороны в сторону, а куры, казалось, сами взлетали на весы и исчезали в сумках покупателей, как в морских волнах. И цвет их теперь Ей казался ей вполне естественным. Очередь не уменьшалась. Кур оставалась пара - тройка ящиков. Тут подьехал Хозяин. Раньше времени. Рассудив, что в пустой день торговли не будет, а продавцы еще, чего доброго заболеют, - он счел за лучшее свернуть торговлю. Ее неуверенный мутноватый взгляд упал на остолбеневшего Хозяина, на минуту потерявшего дар речи.
-Забери Вальку и пустые ящики - Скомандовала Она Хозяину.
-За мной, - она оценивающе посмотрела на оставшиеся тушки, -через полчаса приедешь! Хозяин безропотно повиновался. (Уволит) пронеслось в мозгу.
-А пускай! Последние куры под возмущенные возгласы тех, кому они не доставались, разлетелись за десять минут. Она обессиленно присела на пустые ящики. Качка нарастало, мутило. Подошел продавец кур, торговля у которого остановилась.
-Слушай, заговорил он, переходи ко мне работать! Мне хорошие продавцы нужны! Сколько он тебе платит? Ей от водки, голода и усталости было так плохо, что слова коллеги проскакивали мимо .
-Завтра поговорим, - только и смогла она выдавить из себя.
Ночь выдалась бессонной. ЕЕ выворачивало наизнанку, несколько раз приходилось подолгу , обнимая унитаз, "звать Ихтиандра", - как шутили ее друзья в молодости. Утром болела голова , слабость и дрожь во всем теле мешали сосредоточиться. Она позвонила Хозяину и попросила день отдыха. К ее изумлению, он не сердился и разрешил остаться дома.
-Ты только завтра за товар отчитайся. Вчера не отчиталась. Она рванулась к пакету с деньгами. Все было на месте. Денег было даже больше, чем надо. Она не сразу припомнила, что некоторые покупатели не забирали сдачу. Когда "прет халява", некоторые становятся щедрыми.
Назавтра она появилась на рынке. Одна. Валька накануне опохмелялась и теперь " болела" за два дня сразу. Что то изменилось. Торговцы здоровались с ней уважительно, заглядывая в глаза. Она решила вести себя тихо, не понимая, от чего ей такой почет. Подошел "китаец".
-А где твоя певунья? -Болеет она,- чуть помолчав, не сразу сообразив, что спрашивают про Вальку. Говорить не хотелось. Она с тоской вспомнила свой собственный жеванный вид утром в зеркале.
-Да, покорно согласился торговец китайским товаром, - после такого и не заболеть! В его голосе слышались нотки восхищенья.
-А вас тут вчера искали.
-Кто?
-Бабка с курами по рядам ходила, вернуть их хотела. У нее перед глазами встала "картинка маслом": Суровая бабка с сумкой в одной руке и курами в другой. Она так явно представила, как та шла по рядам с синими тушками, держа их за ноги с торчащими лапами, их общипанные ,но с редкими перьями, головы на длинных шеях болтающиеся внизу из стороны в сторону ,что громко, от души захохотала. Торговец, видимо поняв, почему смеется она, тоже заржал.
На рынке она проработала до весны. Место для товара выбирала сама, самые бойкие и удобные. Торговала мягкими игрушками. Среди торговцев была человеком уважаемым. В середине весны уволилась и уехала отдыхать в полюбившийся Египет на изумительное Красном море. Рядом с ней в самолете летел " китаец" с женой. Прошло с тех пор почти десять лет. Она почти не бывает в Москве, и если и бывает- то только летом. Работает в Египте, в пятизвездочном отеле. Принимает Россиян. Один- два раза в год к ней обязательно прилетает "китаец" с женой и домочадцами. Теперь у него собственный магазин. Он страстный ныряльщик. Иногда ей снится сон: в холодной заснеженной Москве по рядам рынка ходит старуха с курами и ищет ее. Она знает: это к штормам. |
