Сначала я даже не поняла, в чем дело, но потом мне объяснили, что это стандартная процедура, так как бедуины могут провести народ в Петру и без билета... если поймают, то штраф, кажется, 100 динар! Еще мне «официальное лицо» разъяснило, что ни в коем случае нельзя оставаться ночевать в Петре, и вообще солнце село, и мне пора на выход. Видно, я выглядела потенциальным нарушителем порядка . Меня, конечно же, приглашали и остаться переночевать и хотя бы поужинать у костра под открытым небом. Но я уже обещала пойти в гости к Махмуду, да и ночи в Петре зимой не располагают к тусовкам под открытым небом, поэтому я вскоре ретировалась, договорившись о встрече на следующий день.
У здания Казны опять суета, и все на перебой предлагают подвезти. Ноги гудят, и я, после недолгих раздумий, соглашаюсь бесплатно проехать на повозке через ущелье и дальше до выхода из Петры. Как мне объясняет мой кучер – никто за деньги ехать все равно не хочет, и чем одному возвращаться, лучше уж симпатичную девушку подвезти. И это правильно.
У Махмуда вся семья была уже в сборе. В мою честь приготовили мансаф (бедуинское блюдо из риса и мяса). В обычном течении деревенской жизни, особенно у женской половины семьи, приход гостей – это такое большое событие, что они не могут нарадоваться и весь день к нему готовятся. Когда я собралась уходить, глаза уже сами закрывались от усталости, все сестры Махмуда стали уговаривать меня посидеть еще, и вообще к ним переселиться – зачем мне платить за гостиницу, они мне всегда будут рады! Очень трогательно.
Как же холодно вылезать утром из кровати... бррр. Но еще один день обещает быть ясным и солнечным. Пока что горы, за которыми лежит Петра, покрыты легкой дымкой утреннего тумана. Я ищу такси и прошу отвезти меня в соседнюю бедуинскию деревню, где уже ждет Фуаз. У таксиста на сиденье прикрепрена карточка с его именем и фотографией. Я читаю: Мохамед Хасанат. «Ух ты! Ты из клана Хасанатов! – невольно восклицаю я. – А мне так хотелось встретить кого-нибудь из вашей семьи! Это правда все то, что про вас рассказывают?!» «Правда, правда, - смеется таксист. – А что хоть рассказывают? Самаму интересно...»
Дело в том, что в Ваде Музе проживают несколько больших семейных бедуинских «кланов», насчитывающих до нескольких тысяч человек. Из них самый известный клан Хасанатов – люди из этой семьи прославились своими драками и веселыми застольями. Я читала про них много неимоверных историй. Например: «однажды члену семьи Хасанат пригрозили расправой из другого клана – что-то не поделили... тогда все Хасанаты (около 5ти тысяч человек) собрались вместе и устроили марш по деревне, выкрикивая лозунги типа «Один за всех и все за одного».
В это время был сезон созревания арбузов. Чтобы у соперников не осталось никаких сомнений в серьезности намерений, каждый участних марша кидал на землю куски спелых арбузов, и красная масса растекалась у демонстрантов под ногами. Создавалось впечатление, что шагают они по колено в крови – крови врагов, конечно.» Таксист этот эпизод подтвердил и был очень впечатлен моими познаниями в их семейной истории. А я была счастлива встретить наконец-то в Ваде Музе живого Хасаната.
Деревня, в которой живет Фуаз, еще более «бедуинская», чем Вади Муза. По улицам расхаживают ослы и верблюды, мужчины – бедуины тусуются на обочинах дороги, ничего не делают, пьют чай и едят оладьи, которые тут же один из них печет на огне. Меня тоже угостили ранним бедуинским завтраком. А потом Фуаз попросил одного из друзей подбросить нас на грузовичке до Малой Петры.
Малая Петра, как мне показалось, от Большой принципиально отличается только размерами. Где-то я читала, что камень в этих местах был намного тверже, поэтому город здесь не разросся, а перебрался в место, где сейсас находится основная Петра. Вход в долину, по краям которой вырублены гробницы и пещеры, бесплатный. Мы немножко там побродили и вскоре отправились в путь, по горам по долам, держа курс на Монастырь. Этот маршрут приводит вас в Петру с противоположенной стороны от основного входа. Здесь действительно нет никаких билетных касс, и можно спокойно зайти в город бесплатно.
Дорога очень красивая и не слишком утомительная. Эта утренняя 2,5 часовая прогулка осталась для меня самой любимой и приятной из всех путешествий вокруг Петры. Фуаз время от времени играл на дудочке, и однажды откуда-то издалека, с другой стороны ущелья, к нам долетела ответная трель. А потом мы увидели стадо горных коз и девочку-пастушку, которая нам отвечала. Должна написать, что если кто-то боится высоты, то идти по этой дороге будет опасно – едва различаемая тропинка зачастую вьется по самому краю пропасти – виды просто головокружительные.
Где-то песередине пути Фуаз остановился, прислушался и, показывая куда-то вниз в бездну ущелья, сказал – там туристы... но куда они идут? Там же нет дороги, там тупик! Мы остановились и принялись кричать. Эхо хорошо разносило голоса, и скоро нам откликнулись. Пара туристов из Голландии под руководством местного гида шли по дну ущелья. Видно гид к этому времени уже засомневался в выбранном им маршруте, потому что сразу же попросил Фуаза помочь и показать им дорогу. Оставив меня на вершине, Фуаз буквально побежал вниз по почти отвесной скале – такого я никогда в жизни не видела, если только в фильмах про китайский ниндзя!
Невольно в голову полезли мысли – вот он сейчас разобьется, а как я потом отсюда выбираться буду!? Здоровый современный эгоизм. Все, однако, обошлось, Фуаз какими-то одному ему видными тропками вывел туристов наверх и, бросив последние указания незадачливому гиду, повел меня дальше, недовольно бормоча: «Ох уж эти фермеры! Берутся водить людей, а сами гор не знают!» Я про себя порадовалась, что мне попался такой знающий проводник, хоть, очевидно, ни какой другой профессией он себя не обременяет.
Самое замечательное на этом маршруте это то, что в конце концов, за очередным горным поворотом, Вы вдруг видите фасад Монастыря! Мы шли к нему почти три часа и наконец мы у цели! От этого место кажется еще более красивым, монастырь – величественным, а бедуинский чай – вкусным.
От Монастыря мы спустились в Петру, где я, по настоянию Фуаза, посетила местный музей. Ничего примечательного я там не обнаружила. На мой взгляд, гораздо интересней музей, находящийся на развалинах цитадели в Аммане. Там в том числе есть много экспонатов, вывезенных из Петры. Дальше Фуаз предложил мне подняться на один из холмов, напротив амфитеатра – оттуда тоже очень красивый вид на город, а если пройти по гребню холма до конца, то можно увидеть фасад здания Казны сверху, и всех людей, роящихся на пятачке перед входом в Ущелье.
Мы начали подъем – по каким-то дремучим буеракам, цыпляясь руками за катящиеся камни и раздвигая колючие ветки кустарника. После продолжительной и отчаяной борьбы за продвижение вперед, в моем сознании начал всплывать текст из ЛП, где как раз описывался этот подъем, но там почему-то сообщалось, что наверх ведут ступеньки! «А ступенек тут нет?» - робко спросила я. «Да, они с другой стороны горы, - отмахнулся Фуаз. – Но неинтересно же ходить по «туристическим» дорогам. Эта лучше и короче.» Мы действительно вскоре выбрались на вершину – и еще раз воспарили над Петрой. Оторвались от туристических толп, суеты и шума – остались только горы, Петра и мы.
И вот время снова неумолимо клонится к закату. Фуаз спрашивает, что мне еще показать. Мне хочется чуть-чуть побыть в Петре самой. Мы тепло прощаемся – большое ему спасибо за эти два чудесных дня! Я же бегу назад в Монастырь. Еще ни разу не поднималась туда по основной дороге, а также не видела закат с одного из холмов за Монастырем. Параллельно мне в Монастырь бежит ослик и везет на себе толстенького и приветливого юношу из Южной Кореи. Мы начинаем болтать – насколько позволяет мое дыхание при быстрой ходьбе.
После того, как я однажды на кинофестивале посмотрела корейский фильм «Друг», я легко становлюсь друзьями со всеми встреченными мною с тех пор корейцами. В Южной Корее 80% населения видело этот фильм, и он стал национальным хитом последних лет. Стоит мне только о нем заикнуться, как корейцы кидаются на меня с распростертыми объятиями – очень интересный феномен. Вот и сейчас мы дружно выпили чаю, сидя на маленьких плетеных стульчиках перед залитым солнцем фасадом Монастыря, а потом пошли на ближайшую гору смотреть закат. Рядом с нами примостилась женщина с двумя детьми из Англии. Дети теребили маму вопросами: а где Гора Арона? А Малая Петра? А это что за гора – самая большая? Пришлось мне рассказать и показать – и даже самой не верилось, что я здесь всего лишь два дня – все вокруг такое родное и любимое.
Вечером мы с Махмудом пошли в турецкую баню. После всех моих похождений я ее заслужила. Долго не могла поверить, что в баню пускают и мужчин и женщин одновременно... однако, туризм в Вади Музе победил местные консервативные обычаи и нравы. Конечно, внутри все ходят в купальниках и в «тогах» из простыней. С баней случился забавный эпизод – когда я выходила из гостиницы, я сообщила портье, что иду в хамам, через дорогу. Хамам для иностранцев стоит 15 динар, для местных – 8. Махмуд договорился, что я пойду по местному тарифу.
Не успела я появиться, как мне сообщили, что звонит портье из гостиницы и требует комисионные за мое посещение бани – якобы он меня туда послал. Пришлось бедняге остаться ни с чем. Когда я вечером вернулась в гостиницу, он встретил меня ворчливым вопросом: «Ну как, хорошо помылись?» Я невольно захихикала. После хамама мы еще зашли в Кейв бар – этакий стильный бар, оформленный под пещеру, внутри все стены увешаны коврами – очень симпатичное местечко. Поздно вечером распрощались с Махмудом, но договорились созваниваться и может быть еще увидеться в Раме или в Акабе до моего отъезда из Иордании. |
