Франция.Самый известный Парижский рынок, расположенный возле метро Porte de Clignancourt, носит официальное название "Блошиный рынок Сент-Уан " (Les Puces de Saint-Ouen), но французы называют его просто Ле Пюс – “Les Puces” ( La Puce - блоха по французски)

Режим работы рынка: Суббота-Понедельник

Суббота с 8:30 до 18:30
Воскресенье с 10 до 18:30
Понедельник с 10:30 до 17:30

Официально Сент-Уан открывается в 8 утра, но большинство торговцев, как истинные французы, предпочитают выпить чашку ароматное кофе утром, поэтому настоящая торговля забурлит лишь к 9 утра.

Если же вы оказались на Сент-Уан раньше 9, поступайте также – закажите себе чашечку каппучино и, неторопливо потягивая горячий напиток, позвольте себе понаблюдать, как оживает мир антиквариата.


На блошином рынке отыщется все, что угодно. Вот, например, чудесный авто-образчик - он также продается. Вам непременно такой нужен вместо скамейки в сад;)!

История блошиных рынков

Блошиный рынок Сент-Уан зародился два столетия назад, в начале 19 века. Именно тогда старьевщики (от французского crocheteurs) собирались за стенами Парижа, чтобы обменять или продать найденные в грудах мусора вещицы. Романтики называли торговцев «Рыбаки под луной», потому как поиск ценностей в мусорных кучах проходил именно ночью. Да, в Париже им торговать строго запрещалась, так как места, где пытались обосноваться торговцы, неизменно привлекали карманников и воров, что не могло вызвать понимание парижских властей.

Самые разношерстные торговцы собирались у Северных стен Парижа возле Porte de Clignancourt, находки выкладывались на небольшие прилавки, и начиналась бурная торговля.

Со временем многие старьевщики начали объединяться и сдвигать свои лотки, чтобы привлечь больше покупателей.

Наиболее предприимчивые торговцы начали перепродавать отмытые и очищенные вещицы по более высокой цене и, в конце концов, становились популярными среди Парижских коллекционеров и антикваров.

В 1885 г . Сент-Уан получил официальное признание властей; улочки рынка были замощены камнем и вычищены от мусора и грязи. Некоторые из многочисленных рынков Ле Пюс были признаны официальными рынками и за право установить на их территории свой лоток, торговец должен был выложить определенную плату.

Подъезжаем к подножью Эйфелевой башни, становимся в очередь на лифт, Галя идет за билетами для всей группы. Дует довольно прохладный ветер (который наверху станет сильнее), и те, кто одет легко, решают вернуться в автобус за куртками - благо, он стоит рядом, за опорой. Во время этой "экспедиции" происходит вроде бы незначительный, но абсолютно немыслимый для нашей, российской действительности эпизод. Проходя мимо какого-то каменного прудика мы вдруг замечаем, что на нас смотрят - выжидательно и с вежливым интересом. Карп, огромный, серебристо-золотой ручной карп, очень упитанный и представительный, таращит на нас глаза из воды; рядом лениво шевелят плавниками его два-три собрата поменьше. "Мадам, у вас круассана не найдется? Нет? А кусочка хлеба? Жаль. Видите ли, я люблю хлеб, хотя он и вредит моей фигуре. Но вообще-то я сегодня не голоден, пардон..." Все, кому мы рассказывали уже здесь, дома об этой встрече, почему-то страшно изумлялись. Ручной карп! И их там никто не ест? Нет, эти французы какие-то ненормальные, честное слово!.. Именно от таких вот деталей становится грустно, когда сравниваешь их с нами.

Комфортабельным лифтом, рассчитанным человек на двадцать, поднимаемся на второй этаж башни. Выходим, поеживаемся от пронзительного ветра, застегиваем куртки. Видимость - не так чтоб очень, но все равно - на много километров вокруг виден весь Париж. Фотографируемся на фоне подернутой дымкой панорамы. Заглядываем в сувенирный киоск, покупаем пять миниатюрных башенок "для тех, кто дома". Самая маленькая башенка здесь стоит 1.75 Е, побольше - 4 Е; имеются и более оригинальные вещи подороже. Вообще, во всех крупных парижских музеях имеются такие вот сувенирные киоски, в которых можно смело покупать, зная: вещи оригинальные и действительно из Парижа.

Смотрим на часы (как всегда - цейтнот!), быстро спускаемся вниз на все том же лифте. Перед нами важная задача - сфотографироваться на фоне Эйфелевой башни; а значит, за имеющиеся в нашем распоряжении 20 минут нам нужно отбежать от нее как можно дальше. Трусим по мосту через Сену, чуть ли не перешагивая через сидящих прямо на тротуаре черных "коробейников" со все теми же металлическими башенками - правда, покустарнее и попроще, чем в сувенирном киоске.

Доходим до конца моста. Ура, башня вмещается в кадр! Примериваемся... Перед объективом с визгом и топотом кто-то проносится. В недоумении опускаем фотоаппарат. Уже вдали, размахивая огромным полиэтиленовым кулем, несется негр - из тех, кто торговал на мосту. Вслед за ним неспешной элегантной трусцой бежит полицейский; он останавливается на углу и машет проезжающей мимо машине. Законопослушный водитель тормозит. После краткого разговора полицейский садится в машину, и она устремляется вслед улепетывающему со всех ног негру.

Посмеиваясь, идем назад через мост. Ни одного из "коробейников" здесь больше нет; только лежат на асфальте пустые бумажки из-под сувениров. Все ясно: нечего в неположенном месте барахлом торговать, а уж тем более - без лицензии...

А мы снова садимся в "Неоплан" и едем в деловой квартал Парижа Дефанс - или "город будущего", как его называют.

Строительство центра Дефанс началось в 1955 году. Здания возвышаются над эспланадой 120 м длиной и 250 метров шириной, предназначенной для пешеходов и ступенями спускающейся к Сене. Даже сейчас, 50 лет спустя, многие здания Дефанса выглядят по-авангардистски. Это - и небоскребы сложных геометрических форм; и жилые "башни-облака", раскрашенные в стиле военной маскировки; и огромная "рамка" (Большая арка), под которой зависло символическое Облако. Может, Дефанс и является "островком Америки" в Париже, но только в представлении самих французов.

Для настоящих Штатов здесь все сделано со слишком большим вкусом. Интересны детали: во-первых, проект принадлежал молодым французским архитекторам, которым просто "выделили место и сказали: стройте, что хотите!" Во-вторых, проект стал в такую копеечку госбюджету, что квартиры в "башнях-облаках" оказались не по карману даже парижской элите (которая, кстати, предпочитает селиться в каком-то "16-м районе"); в результате парижские власти приняли соломоново решение: они просто бесплатно раздали квартиры бедноте... Какая в этом логика, с точки зрения русского человека, сказать трудно.

В Дефансе наша группа сочетает полезное с приятным и, по совету нашей интеллигентной, но практичной Гали, отправляется в местный супермаркет, сделать покупки - в дорогу и домой. Это тоже, в своем роде, экскурсия, поскольку супермаркет в Дефансе - вовсе не витрина города, предназначенная для пускания пыли в глаза доверчивым туристам; это - магазин для рядовых парижан из делового квартала Парижа. В тот день была суббота, и горожане семьями съезжались за покупками.

Это выглядит так: машина, на которой приехали покупатели, оставляется в подземном гараже супермаркета. Сами покупатели на эскалаторах поднимаются на первый, второй и третий этажи, где расположены торговые залы размером с Центральный рынок г. Ростова. Здесь они берут удобные тележки на колесиках и гуляют с ними по залам, набирая запасы продуктов на неделю. Описывать все, что находится на стеллажах (причем - по очень небольшим, даже в переводе на рубли, ценам) не имеет смысла. Стоит сказать только, что после этой "экскурсии" нам стало совершенно ясно, откуда у французов столько свободного времени.

В супермаркете мы лично покупали очень мало: продукты на обратную дорогу (сок, булочки, сыр) да заказанные из дому французские деликатесы - сыр с плесенью "рокфор" и вино. Следует заметить: если вы собираетесь везти из Парижа ящик вина - вам следует заранее запастись тележкой. Уже пять бутылок "Бордо" и "бургундского" в сумке способны существенно оттянуть руки на пути из Парижа в Москву. И лучше не пытаться вывезти отсюда какой-либо другой сыр, кроме "рокфора", туристским автобусом; проверено на своем опыте.

Нагрузившись, возвращаемся к автобусу. Острим по поводу сыра; Галя заранее предупредила всех: "Купите сыр - будете везти его в багажном отделении." Наша экскурсионная программа по Парижу закончена, но остаются еще полтора часа в запасе. Наш "Неоплан" возвращается в центр города, на площадь Согласия, и группа разбредается кто куда. Большинство направляется на улицу Риволи, известную своими недорогими лавчонками и магазинчиками. Заглянув в несколько таких лавочек, мы приходим к выводу: покупать что-либо из вещей здесь вряд ли стоит. Все дешевое из здешних витрин уже давно представлено на российских рынках; а дорогое... Даже если не пожалеть 50 Е за качественную майку в Париже, в Ростове ее все равно мало кто отличит от той, что куплена на "Темернике" за 300 р.

Повсюду горят свечи, плавает туман, играет жуткая музыка, рыдают над зеркалами какие-то дамочки в истлевших подвенечных платьях. В определенный момент кресло поворачивается к большому темному зеркалу, и мы видим в нем себя, а над своей головой - тянущего лапы зеленого опухшего упыря... Впереди брезжит свет, кресло замедляет ход. Под нервное похохатывание и повизгивание туристов из соседней кабины выбираемся на землю, направляемся на выход.

По аллее проходим на территорию третьей части Диснейленда - Аdventurelend (страну открытий), известную своим "Деревом Робинзона", то есть гигантским синтетическим эвкалиптом в натуральную величину. По винтовой лестнице на стволе дерева можно подняться в "хижину Робинзона." Все, кто поднимается, обалдело щупают кору и листья дерева, пытаясь понять - искусственное оно или настоящее?

Рядом с деревом - "пиратский остров" с "пиратским кораблем" и подвесным мостом, по которому вроде бы не специально прыгают какие-то юные разгильдяи; от их прыжков мост раскачивается так, что ноги "пружинят" еще минут десять после прогулки по мосту. Рядом с озером мы видим еще одну "тошниловку", рассчитанную на "безбашенных" любителей острых ощущений: "Индиана Джонс", что-то похожее на чугунную вагонетку, с диким грохотом несущуюся со скоростью 100 км/ч вокруг каменной кучи. Желающих прокатиться очень немного.

Переходим в четвертую - и последнюю - часть парка Fantasieland (страна фантазия). Здесь все мило, тихо и благопристойно, как в кукольном домике. Главное украшение - прямо напротив Центральной площади - Замок спящей красавицы. Строение выполнено в нежных розовых и голубых тонах; рядом с ним - аккуратные скамеечки, замысловатые башенки, пестрые цветнички, прудики, из которых попахивает все той же синтетикой. По замку можно погулять, но там нет ничего "острого"; после "замка привидений" здесь кажется слишком тихо... Выходим. Становимся в очередную очередь на очередной аттракцион.

Смотрим на кружащуюся напротив очаровательную карусель с разноцветными яркими лошадками. Смеркается, и в парке начинают загораться огни. Подходит наша очередь, и мы снова садимся в движущиеся кресла подвесной дороги.... На этот раз нас, похоже, катают по чьему-то красочному сну - то над ночным сверкающим Парижем, то над фантастическим островом с фехтующими на шпагах пиратами, то над плещущимися в розовой заводи русалочками... Понять что-либо невозможно, но все равно - любопытно.

Последний аттракцион, который мы успели посетить - это зеленый Лабиринт со струйками воды, прыгающими из резервуара в резервуар над головами посетителей, - и армией "карточных воинов", выпрыгивающих на вас из самых неожиданных мест лабиринта.

Выбравшись на аллею, решаем потихоньку двигаться к выходу. Время приближается к десяти, а в половине одиннадцатого нас уже будет ждать автобус на стоянке. Однако в десять вечера в Диснейленде бывает фейерверк, мы хотим посмотреть его, а главное - заснять (кстати, ни один из ночных кадров, снятых "мыльницей", не "прошел" - все загубила вспышка).

Проходим на Центральную площадь, покупаем в одном из кафе по паре булочек и пончиков, пробираемся поближе к входу в парк. Ждем. Двадцать минут одиннадцатого. Фейерверка по-прежнему нет, зато из рупора слышатся приглашения "мальчикам и девочкам, а также их родителям" полюбоваться на предстоящее зрелище. Чертыхаемся, засовываем фотоаппараты в чехлы и бежим на выход.

В темноте все выглядит совершенно иначе, нежели при свете. Мы выбегаем из ярко освещенных ворот Диснейленда, бежим, бежим... и вдруг понимаем: мы бежим куда-то не туда! Вокруг - какие-то здания, автобусные остановки, темные скверики... Спрашиваем у первого попавшегося "аборигена": где остановка экскурсионных автобусов? Он показывает куда-то вправо.

Мчимся в заданном направлении - и снова ничего не узнаем! Впрыгиваем в стоящий автобус и спрашиваем у меланхоличного элегантного водителя в костюме, при галстуке: как пройти к большой автобусной стоянке, что у Диснейленда? Он улыбается и дружелюбно объясняет, что нужно пройти до конца вон того здания и повернуть влево... Когда мы, добежав до конца здания, сворачиваем влево, мы видим пустой темный гараж, а за ним - темный-темный пустырь, только зеленого упыря не хватает!

Ругаемся вслух, выскакиваем из гаража и принимаемся соображать: где бы найти полицейского, чтобы показать ему карточку нашего "Ибиса", как нам советовала Галя на случай, если потеряемся? Мы утешаем себя также тем, что у нас записан номер Галиного "мобильника"; но, черт возьми, как в этом мраке найти телефон и как по нему позвонить? Потом нас осеняет: нужно вернуться в Диснейленд и "танцевать от печки", что мы и делаем.

Уже забежав в ворота парка, с радостью обнаруживаем еще двоих членов нашей группы, так же бегающих в поисках нашего автобуса. Четверо - это уже сила, без четверых автобус не уедет, подождет. Поглядывая на часы, бежим в произвольно выбранном направлении. Видим павильон, слегка похожий на тот, из которого мы выходили утром. Да уж, на зрительную память лучше не надеяться, если собираешься возвращаться по темноте! К счастью, павильон действительно оказывается "тем самым", с автоматическими дорожками, которые сейчас не работают. Но это ничего, мы мчимся галопом, видим на горизонте наш "Неоплан", подбегаем... Наши туристы мирно стоят у автобуса и жадно курят (в Европе на улице курить не принято, и у наших курильщиков были большие проблемы). Они ждут фейерверка, которого, оказывается, еще не было!

Забираемся в автобус, плюхаемся на свои родные места. Дома... Как хорошо, оказывается, дома, то есть в автобусе! Над "Диснейлендом" наконец-то взрывается фейерверк, он продолжается минут пять, после чего вся группа с чувством выполненного долга загружается в автобус и едет в "Ибис". По дороге сдержанно ворчим на непунктуальных французов: надо же, задержать фейерверк на сорок минут! Да немцам такое в страшном сне не приснилось бы!

Ложимся спать, как всегда, в половине второго ночи.

8 день. В последний раз завтракаем в нашем любимом баре, выезжаем из номеров, загружаем багаж в автобус, едем на экскурсию на Эйфелеву башню. Как назло, небо снова мрачнеет, и мы шутим, что мы увозим с собой из Парижа хорошую погоду.

Выходим из вагона, заходим в какой-то павильон, где попадаем на показ малоинтересного (на наш взгляд) монтажа из диснеевских мультипликационных фильмов. Не досмотрев, мы направляемся к выходу, находим какого-то служащего-француза и, тыча пальцем в карту с аттракционами Диснейленда, вопрошаем по-английски: где это все? После пятиминутных изощрений в английском нас окатывает, как холодным душем: мы находимся не в том парке! Диснейленд - это другой парк! Самая страшная мысль - мы ведь "прокатили" через аппарат билеты! Они теперь наверняка не годны!

Так и есть. Когда мы, выбравшись из студии и отыскав настоящий Диснейленд, пытаемся пройти воротца, аппарат "выплевывает" наши карточки, а администратор, посмотрев на билеты, говорит: "Вам нужно подождать до шести вечера." То есть пять часов. Подмога приходит в лице администратора-польки, которой мы на смешанном русско-английском диалекте объясняем, что произошла ужасная ошибка. Она с надеждой спрашивает: "Ведь вы пробыли на студии не больше сорока минут?" Мы радостно подтверждаем: "Да, да!" После этого нас все-таки пропускают в Диснейленд, не дожидаясь шести вечера...

Диснейленд нужно посетить обязательно, даже если вы считаете, что давно вышли из детского возраста. Парадоксально, но факт: дети вряд ли способны в полном объеме оценить Диснейленд. Для этого они еще слишком мало знают.

Диснейленд - это, прежде всего, колоссальные средства, с потрясающим профессионализмом, фантазией и размахом вложенные в редкое по прибыльности дело. Ежедневно Диснейленд посещают тысячи (если не миллионы туристов); и каждый из них платит по 36 евро за входной билет - плюс, наверняка, хотя бы раз заходит в кафе на территории парка."Львиная доля" этой выручки возвращается на поддержание, обслуживание и обновление парка.

Диснейлед - это целый небольшой, очень благоустроенный город, вокруг которого можно объехать поездом минут за сорок. Прямо от вокзала железной дороги начинается Главная улица, выполненная в стиле сказочных (или кукольных) городов; внутри каждого двух-трех этажного дома - магазинчик или кафе, где можно славно, вкусно и относительно недорого пообедать (мы заходили в эти кафе два раза; за двоих в первый раз заплатили 17 Е, во второй - 7 Е). Главная улица упирается в Главную площадь, с которой в двеннадцать и в пять часов дня начинается Парад кукол.

Выйдя на Главную площадь около половины четвертого, мы заметили, что люди почему-то рассаживаются на бордюры тротуаров вдоль Главной улицы. Нам уже рассказывали, что тротуары во Франции по утрам моются с порошком, поэтому нас не очень удивило, что люди садятся прямо на тротуар; нам стало интересно: зачем они это делают? Из англоязычного объявления по рупору мы разобрали, что скоро здесь состоится Парад кукол, и нас приглашают его посмотреть. Мы пристроились во второй ряд зрителей и расчехлили фотоаппараты. Попутно мы рассматривали публику.

Здесь присутствовали люди всех возрастов, национальностей и социальных групп: от младенцев в колясках - до седовласых дедушек-бабушек (а может, и пра-дедушек, пра-бабушек); от белокожих скандинавов - до иссиня-черных африканцев; от легкомысленных флиртующих парочек - до почтенных многодетных семейств; от спортивных молодых людей - до инвалидов колясочников (об удобстве последних, кстати, в Европе очень заботятся). Все это вперемешку стояло и сидело на тротуарах в ожидании Парада; никто никому не мешал и никто ни на кого не обращал внимания. Всем было очень весело и интересно.

Экскурсовод рассказывает нам об истории французских "парфюмов" и проводит нас по залам, где выставлены старейшие приспособления для изготовления духов и их использования. Оказывается, в самом начале духи были твердыми и сильно раздражали кожу, поэтому носить их следовало в специальных "ладанках". Сосуды для духов были предметом роскоши, и всякая приличная дама из общества старалась обзавестись флаконами подороже и почаще выставлять их на всеобщее обозрение.

Настоящую бурю эмоций у наших туристок вызывает сообщение, что во времена, так благородно расписанные Дюма, духи имели очень пикантное назначение: отбивать дурной запах. Запах был вызван тем, что французская знать в те времена считала вредным и неприличным мыться в воде. Какой-то из королей вообще купался за свою жизнь раз пять-семь! Интересно, что будут думать туристы веке в двадцать пятом о тех, кто нынче жует "рондо", "стиморолы" и прочие супермодные средства "для освежения дыхания"? Наверное, то же, что мы - по поводу того самого неряхи-короля.... Еще один интересный парфюмерный экспонат - флаконы с "нюхательными солями", которые благородные девицы носили в своих корсетах. Эти флаконы были замечательным поводом познакомиться с кавалером: стоило только, проходя мимо него, ненароком упасть в обморок; как следствие, кавалер должен был разыскать у дамы в корсете "нюхательную соль" и привести "несчастную" в чувство...

А вот зал современной парфюмерии. Экскурсовод рассказывает нам о тоннах розовых лепестков, из которых получается всего литр-полтора драгоценного парфюмерного масла; о профессиональных "нюхачах", работа которых, оказывается, неимоверно сложна и небезопасна для здоровья (у многих развивается аллергия); о существующей у "нюхачей" специальной "гамме" запахов, в которой, оказывается, есть свои "ноты", как в музыке.
Потом экскурсовод проводит нас в специальный зал на дегустацию духов. На стендах - сотни "золоченых" флаконов с духами.

Экскурсовод берет флаконы в определенном порядке, опрыскивает ими специальные полоски бумаги и раздает их нам, попутно рассказывая о дегустируемом запахе. Мы пробуем четыре типа запахов (всего 14 наименований): 1) "натуральные желтых цветов", свежие, основанные на маслах из жасмина, ландыша, ириса и др с добавлением амбры, мускуса, сандала; это фирменные fragonard, эротические arielle, дневные спокойные melodie; 2) "фруктовые оранжевых цветов": dahlia - духи для деловой женщины (роза, жасмин, амбра); eau fantasque - аромат грейпфрута, черной смородины, гиацинта, фрезии и амбры; lune de miel - лунный месяц (название говорит за себя) - цветы плюс ваниль, амбра, сандал; 3)"цветочные розовых тонов", "опьяняющие и околдовывающие" - emile, etoile du sud, baroque - включающие в себя запахи розы, фиалки, сирени и все тех же "афродизиаков" (то есть возбуждающих веществ) - сандала, амбры, мускуса; 4)"восточные красных тонов", самые "горячие" и рекомендуемые, преимущественно, для вечернего применения: miranda (ваниль, амбра, кокосовый орех и цветы), murmure (корица, ваниль, пачули), reve indien (бергамот, ваниль, амбра, пачули). Оказывается, вечерние духи можно отличить от дневных даже по виду: они гораздо темнее. Вообще, чем "горячее" духи, тем темнее их цвет.

Вообще, классические французские духи сильно отличаются от тех, что продаются у нас под видом "французских парфюмов". Они очень ненавязчивы изначально; вдобавок, запах почти полностью исчезает через несколько часов, даже не успев вам надоесть. То ли дело американские синтетические духи - "ядреный", как дихлофос, запах преследует вас всюду, по нескольку дней подряд, превращаясь в настоящий кошмар...

Закончив представлять нам ароматы "Фрагонара", экскурсовод предлагает нам купить флаконы с эссенцией опробованных запахов; такой флакон хранится по 10-20 лет; самый маленький стоит 30 евро. Если покупать сразу набор из пяти флаконов, получается дешевле. На такую дорогостоящую покупку решаются очень немногие из нашей группы; большинство довольствуется подарочными наборчиками из 5 либо 10 пробных флакончиков с перечисленными духами.

Здесь же - парфюмерные наборы с туалетной водой для мужчин, лосьоны, наборы душистого мыла. Одна из девушек-менеджеров что-то музыкально говорит нам по-французски, улыбаясь и показывая на соль для ванн. Наша экскурсовод нам переводит: "Вот эта соль - чтобы хорошо начать день, а вот эта - чтобы его хорошо завершить." Чертовы изнеженные, самовлюбленные французы! А мыться раз в день ржавой водичкой под сломанным душем они не хотели? Нет, ни нам их не понять, ни, уж тем более, им нас (и зачем?)...

Есть только одно "но": в Версале не работают фонтаны. Нам объяснили, что водопровод здесь тоже исторический, времен Людовика XVI, и попросту не выдерживает давления, необходимого для функционирования фонтанов. Почему бы его не реставрировать? Непонятно. Вряд ли французскому правительству просто жаль средств на такое дело...

При всей романтичности места, французы, однако, и здесь не забывают о маленьких приятных пустячках: в пролетах между величественными залами стоят киоски, в которых можно купить оригинальный сувенир из Версаля - ручку (от 2 до 4 Е), пудреницу (10-30 Е), буклет или видеокассету.

После двухчасовой самостоятельной экскурсии по Версалю наша группа снова вернулась в город. После этого желающие - около 20 человек - отправились в Аквапарк плавать в бассейнах и кататься на "табаганах". Не обошлось без курьезов: в Парижский Аквапарк, оказывается, пускают леди в любых купальных костюмах; а вот джентльменов - только в плавках, модные в последнее время "шортики" здесь абсолютно недопустимы. Пришлось кое-кому из наших модников мчаться в ближайший магазин - за экипировкой...

Всех прочих автобус выгрузил на Площади Согласия, напротив ворот Тюильри, после чего публика разбрелась в разные стороны - до одиннадцати вечера. Мы отправились побродить по Елисейским полям. Здесь нам в книжном киоске прямо на улице удалось купить шикарный цветной буклет "Весь Париж" на русском языке; стоит такая роскошь 10 Е. Надо сказать, что мы допустили "прокол," не купив подобные буклеты в остальных городах. Темп экскурсии таков, что по городу "пролетаешь на бреющем полете" и не успеваешь толком ничего запомнить и расставить по местам. А вот если имеется такой буклет с картой города, историческими справками и фотографиями, уже дома, в спокойной обстановке, более ли менее, приводишь все в систему.

Первоначально, до 17 века, поля были настоящими болотами; потом их осушили и создали на их месте широкий проспект, простирающийся от площади Согласия до площади Звезды. Во времена Второй империи Елисейские поля превратились в огромный салон, где "тусовалась" вся парижская знать. Теперь здесь просто культурно отдыхают простые парижане и туристы - те, у которых имеются в достаточном количестве евро - и время.

По обеим сторонам Елисейских полей сверкают витринами модные магазины, кинотеатры, дорогие рестораны и офисы крупных авиакомпаний; а широкие, вымощенные плиткой тротуары превращены в одно гигантское летнее кафе - до самой площади Звезды. Здесь не просто едят или пьют - здесь по-парижски проводят вечер. Здесь никому ни до кого нет дела. Все настроены мирно, благодушно и в общем-то, доброжелательно; но почему-то никто ни к кому не лезет общаться - ни с добрыми, ни с какими-либо иными намерениями. Никто ни на кого не смотрит; а на что, собственно, смотреть?

Все - и мужчины, и женщины, - одеты неброско, можно даже сказать - затрапезно: джинсы, кроссовки, майки и прочий добротный, но неяркий трикотаж. Почти все парижанки - на низком каблуке, без украшений, яркого макияжа и маникюра... Вот вам и знаменитая парижская мода! А где стильные французские прически, о которых так много говорят у нас на родине?.. Где французская ухоженность, которой бредят наши женщины? Она проявляется всего-навсего в том, что все они - молодые, стройные, подвижные, с веселым, довольным выражением лица, независимо от возраста и общественного статуса... Прежде всего - удобство и простота. Зачем тратить время и силы на громоздкий, неудобный туалет, на неустойчивые туфли на каблуках, на макияж, который мажется и течет, на маникюр, который "съедает" по часу драгоценного времени?

Француженки, по-видимому, на такое неспособны. Они себя любят, и, возможно, поэтому даже в кроссовках, с непричесанными волосами выглядят увереннее и элегантнее, чем наши разукрашенные, но загнанные и затурканные модницы. И дольше живут; по статистике, дольше всех в Европе.

Впечатление такое, что парижане вообще не любят себя ничем утруждать. В особенности - физической работой и ранним вставанием. По утрам, в девять часов, город у них имеет такой вид, как у нас - часов в шесть, когда люди еще не потянулись на работу. Как нам объясняли, в Париже вообще жизнь активизируется ближе к вечеру и достигает своего пика заполночь. Такой пик мы воочию наблюдали на Елисейских полях.

Кто в Париже, по сложившемуся впечатлению, "вкалывает" - это черные иммигранты. Зайди в первый попавшийся публичный туалет - и увидишь негра, или алжирца, бегающего с вантусом или истово шаркающего шваброй по кафельному полу. Они же собирают мусор на улицах, и проверяют билетики на входе, или стоят на кассе в супермаркете - словом, выполняют ту грязную, рутинную работу, делать которую совершенно невмочь уважающему себя французу. Так лень может погубить Францию.

Иммигранты там уже вполне обжились, и уходить явно не собираются. Им откровенно "по барабану" французская история и высокая культура (а зачем она им?); зато им в Париже тепло, спокойно и сыто - а значит, они хорошо и быстро размножаются. Что они делают в национальных кварталах Парижа - мы не знаем, потому что туда не ходили, вняли туманным советам бывалых людей. Ясно только одно: Парижем, Францией и Европой вообще в тех кварталах не пахнет.

Иммигранты отлично понимают, зачем их пустили к себе французы, и стараются выместить свое раздражение на тех, кто, по их мнению, стоит на социальной лестнице ниже их самих. Как у всех малообразованных и некультурных людей, у них для этого критерий один: деньги. У русских туристов, как правило, денег очень мало - по европейским меркам. Поэтому по любым вопросам лучше обращаться к французам или к прочим "лицам европейской внешности." Французы - в отличии от "бедных иммигрантов" - знают: родину не выбирают. Они вам любезно ответят и улыбнутся - как и принято между культурными людьми.

Володя между тем ведет нас к знаменитой "Стене Любви" - керамическому полотну с фразой "Я тебя люблю" на всех языках мира - в том числе, на русском. Володя хохмит: "Здесь принято объясняться в любви и целовать - своих возлюбленных, друзей, гида... ой! Оговорился!" Целовать его как-то никто из нашей группы не стремится, и Володя с некоторым разочарованием сообщает, что наша экскурсия подходит к концу. Он прощается с нами у подножья Монмартра - там, где прямо на улице дают представление артисты какого-то театра - и мчится дальше, развлекать очередную группу из России в стиле "а ля франс." А мы садимся в автобус - и едем на третью за день экскурсию, в Версаль.

По дороге мы читаем розданные Галей путеводители по дворцу и смотрим видеофильм, посвященный Версалю. По прибытию на место происходит анекдот, на короткое время портящий настроение нашей группе.

Галя сообщает, что она сейчас поведет нас в кафе самообслуживания, где мы сможем перекусить. Мы всей толпой заваливаемся в заведение (кажется "Кафе Версаль" - или что-то в том же духе). Внутри нам предстает примерно то же зрелище, что и в берлинском "Марше", и мы, посчитав себя за "тертых калачей," начинаем нагружать в тарелочки салатики.

Потом на раздаче заказываем гуляш и картофель; официант-француз щедро наваливает нам полные тарелки и мы, воодушевленные, идем расплачиваться к кассе, сжимая в руке по десять евро на брата и ожидая получить по два-три евро сдачи. От вида счета, выбитого кассиром, пробегает мороз по спине: 28 евро на двоих! За салатик и гуляш с картошкой... Заказывать кофе почему-то не хочется, а салат из креветок (очень вкусный салат из креветок!) застревает в горле. Картофель вообще как-то не естся... За соседним столиком давится французским вином товарищ из нашей же групы; он взял целых два графинчика вина...

Уже потом, переварив обиду на коварную Галю, втравившую нас в салат с креветками, мы все-таки спросили у нее: "А не слишком ли дорогое попалось нам кафе?" Галя объяснила, что это очень даже ничего - так пообедать в Париже за 15 евро. К концу своего пребывания мы убедились: она совершенно права. Экономить евро, глотая гамбургеры в афро-азиатских "Макдональдсах", в Париже не стоит - так же как везти туда мешок с заготовленными из дома сухарями. Кроме наших туристов, таких вещей там не делает никто. Это - надругательство и над собой, и над Парижем. Французская кухня стоит того, чтобы ее попробовать, а парижские кафе того, чтобы в них посидеть. Это - немаловажная часть их культуры, ради знакомства с которой и едешь за пять тысяч километров. Есть и еще один аспект нашей традиционной российской "экономии на булавках" в Европе... Но о ней - потом...

А сейчас - о Версале

Наши туристы нередко сравнивают Версаль с нашим Петродворцом: "Они так похожи! Петр Первый все скопировал у французов. Чтобы иметь понятие о Версале, достаточно побывать в Петродворце!" Возможно, чисто формально они правы. Чтобы иметь понятие об архитектуре Версаля, как и о стиле т.н. "французского регулярного парка" - да, достаточно посмотреть Петродворец. И там, и здесь - примерно одинаковые "галерии колонн с каннелюрами", "аттиковые этажи с балюстрадами" и т.п., и т.д. И там, и здесь среди безукоризненно правильной планировки парков играют на солнце фонтаны и трубят в раковины похожие, как братья, тритоны. Но это сходство - только на уровне стиля барокко и огромных средств, вложенных в строительство.

На самом деле Версаль так же похож на Петродворец, как Париж - на Петербург, а французская культура и психология - на русскую (а ведь их иногда тоже сравнивают!). В общем-то да: и французы и русские сентиментальны, экспрессивны и, в целом, исторически склонны к радикальным мерам типа: "Лучшее средство от перхоти - гильотина." Однако русские - настоящий негатив французов по части легкости.

Петербург, при всем его величии, - город северный, мрачноватый и беспокойный. Сколько бы не трубили победно тритоны в фонтанах Петродворца, и не резвились нимфы в Летнем парке - все равно, усилиями реставраторов и экскурсоводов за ними постоянно видятся стылые зимы и тревожные белые ночи; а за ними - сто тридцать три дворцовых заговора с последующими "мальчиками кровавыми в глазах", и тысяча один народный бунт - обязательно "бессмысленный и кровавый", с логически проистекающими из него виселицами, гнилыми каторгами, битьем в грудь, с надрывными призывами всем покаяться (даже тем, кто не грешил), примириться и идти всем миром в храм отмаливать тяжкий грех. Каждый камень в Петербурге, каждая колонна и виньетка - это чья-то добрая (или недобрая) слава, чья-то вечная память, чье-то назидание благодарным (или неблагодарным) потомкам. Здесь каждое историческое событие с истинно русским надрывом намертво впечатывается в облик города, и нависает над несчастным туристом, как каменные сфинксы над Невой.

Если верить беллетристам типа Дюма, Версаль в эпоху своего расцвета (1682-1789 г.) тоже был настоящим "осиным гнездом" дворцовых заговоров и интриг. Просвещенный монарх Людовик XIV перевел сюда королевскую резиденцию с целью держать в своих руках знать - но разве ее долго удержишь от сведения взаимных счетов и прочих непотребств? В течение целого века Версаль поражал Европу своими великолепием и пышностью, бесконечными праздниками и охотничьими забавами - так же как и цинизмом, с которым выкачивались средства на эти забавы изо всей остальной страны.

"После нас- хоть потоп!" - эти слова, приписываемые Людовику XVI, наверное, обошли все учебники истории, раздел: "Обстановка накануне французской революции." 6 октября 1789 года взбешенные торговки с парижских рынков отправились походом на Версаль, и король Людовик XVI c семьей возвратился в Париж в своей золоченой карете. Версаль пришел в запустение, и много раз подвергался грабежам. В 1837 году замок был реставрирован; в 1870 - захвачен немцами; в 1875 здесь была провозглашена Республика, а в 1919 - подписано соглашение о мире с Германией. По нашей логике вещей, все эти события должны бы найти отражение в облике Версаля, но не тут-то было!... У французов здесь - не мемориал, а просто резиденция короля.

Нынешний Версаль просто фантастичен в своих истинно французских самолюбовании и легкости. Он даже немного нереален на наш, российский взгляд - как распускающий хвост павлин. Обманчиво простое по архитектуре здание словно парит в воздухе. Ощущение, что замок светится изнутри... То вечернее солнце отраженным светом приветствует "короля-солнце"! Над зеркалами огромных парковых прудов -тишь и вечерняя дымка. Золотится песок аллей, изумрудом отливают дальние рощи. Во всем мире - гармония и покой. И все это - декорации к выходу короля! Среди цветников и каскадов застыли в мраморе античные герои. Их лица божественно-красивы, а позы полны достоинства и грации. Сверкает в вечернем солнце колесница Аполлона, царственно и стремительно выезжающего из воды со свитой трубящих тритонов. И все они приветствуют французского короля! Да здравствует король!

Самый лучший вид на собор открывается с живописной набережной Фонтенбло; это место давно облюбовали художники и букинисты.

Собор действующий. Воздух внутри него сухой и теплый; горят красочные лампадки и свечи в огромных люстрах, свисающих со светлых готических сводов. Все необыкновенно ухожено и изящно. Да, тень Квазимодо здесь явно не живет. Да и служил его реальный прототип, оказывается, не здесь, а в капелле Сент-Шапель, что возле Дворца Правосудия...

Наша обзорная экскурсия по Парижу заканчивается. Мы благодарим Лену и спешим на нашу вторую экскурсию, по Монмартру.

Считается, что название холма Монмартр происходит от латинского "mons Martyrum", что означает "гора мучеников." По преданию, здесь был обезглавлен первый епископ Парижа; после этого он поднял свою голову, омыл ее в фонтане - и пошел; пройдя, без малого, шесть километров, он упал и умер, а местечко назвали в его честь Сен-Дени. Вот такая трогательная, истинно французская история...

У подножья Монмартра нашу группу уже ждет экскурсовод, отрекомендованный нам Галей как Володя. Внешне он похож на прибалта; кто-то из предков (кажется, бабушка) - русский; а сам он явно преследует цель продемонстрировать туристкам из России, как ведут себя настоящие французы мужского пола. Экскурсию он начинает с пикантного заявления: "Я обычно начинаю знакомство с группой с объяснения в любви." После этого он вытаскивает на середину круга одну из наших дам и заявляет, что именно ей он готов объясниться в любви. Почему? Потому что у нее сумка висит, как у почтальона, а не сбоку. Ему нравятся такие дамы, потому что носить сумку на Монмартре традиционно, через плечо - это опасно; такие сумки имеют обыкновение слетать с плеча и убегать - вместе с кошельками и всем прочим. Посмотрите вокруг - мы находимся в арабском квартале.Крепче держите сумки!

После этого Володя голопом несется вверх по улице, к вершине монмартрского холма, а мы - за ним. Останавливаемся мы только тогда, когда впереди по курсу открывается вид на белоснежную базилику Сакре-Кер. Володя, отчаянно жестикулируя, сообщает нам, что базилика была построена в 1876 году. Что значит слово базилика? Кто-либо может мне сказать?.. О`кей! Базилика - значит "царский дом". А теперь я спрошу у вас: был ли в то время во Франции король? О`кей, правильно, не было! А вот теперь скажите, почему церковь была названа базиликой? В честь какого царя?.. Не знаете? Тогда я скажу вам: в честь царя небесного. Есть только один царь - это бог. О`кей!..

Володины риторические вопросы и его непрерывное размахивание руками слегка затемняет смысл его повествования; но, с его слов, выходит, что подобной базилики нет больше нигде в мире: на ее витражах изображены не только святые, но и палачи, гейша, папуас, эскимос и прочая нехристь - дескать, все равны перед богом независимо от вероисповедания. Еще в церкви нельзя говорить вслух, поэтому Володя долго показывает нам жесты, которыми он укажет нам все вышеперечисленное, в особенности - гейшу и папуаску.

Первая остановка - возле Триумфальной арки. Арка находится на вершине холма Шайо, на огромной Площади Звезды (Этуаль) - Шарля де Голля, откуда лучами расходятся 12 главных улиц города. На барельефах арки запечатлены основные победы Наполеона; под аркой с 1920 года находится могила Неизвестного солдата. Лена рассказывает анекдот, популярный среди парижан во времена генерала де Голля: "Останавливается генерал у могилы Неизвестного солдата и спрашивает: "Ну как ты там, браток?" А ему из под земли отвечают: "Зер гут!" По словам Лены, Триумфальная арка - излюбленное место парижских молодоженов, которые, так же как и наши, считают своим долгом в день бракосочетания объехать все городские достопримечательности; недавно сюда приезжала даже свадьба рокеров: невеста - в традиционном белом платье, на мотоцикле и в шлеме, одетом прямо на фату...

Проезжаем мимо Нового моста - а на самом деле, одного из старейших мостов Парижа. Он был достроен в начале семнадцатого века, при Генрихе IV, и казался современникам последним писком моды - по нему можно было гулять. Оказывается, до этого на мостах строили жилые дома - да так плотно, что из-за них не была видна река. Поначалу мост пользовался дурной славой; но затем Генрих однажды решил сам выехать на мост на конную прогулку, хотя придворные и отговаривали его от этого шага. Все прошло великолепно, и вскоре дворяне, последовавшие примеру Генриха, с удивлением обнаружили, что это очень приятно - прогуливаться по мосту и любоваться на Сену...

Гревская площадь в Париже - очень приятное место. Здесь зелено, множество цветов, бьют кокетливые фонтаны, на скамеечках целуются парочки и болтают ногами туристы. В средние века на Гревской площади рубили головы - и не только.

Подъезжаем к Дому инвалидов. Лена спешит предупредить нас, что Дом Инвалидов - это вовсе не богадельня; или, точнее, богадельня на французский лад, построенная по приказу Людовика ХIV для старых солдат-инвалидов. Фасад - в четыре этажа, длиной 196 метров, увенчанный барельефом, представляющим короля между аллегориями Благоразумия и Справедливости. Здесь же - небольшой собор (Собор инвалидов); изящное строение с мраморными колоннами и куполом, украшенным сверкающими на солнце золотыми гирляндами. Все сооружение венчается грациозным фонариком со шпилем.

Это - усыпальница Наполеона и других великих людей Франции. Наполеон лежит под сводом купола-Крипта в шести гробах (из жести, красного дерева, двух - из свинца, эбенового дерева и дуба), в саркофаге из красного гранита. Наполеон умер на острове Св. Елены, и французы не успокоились, пока не получили от Англии разрешение перевезти прах своего императора на родину, в Париж; а добившись своего, похоронили его с почестями, достойными египетского фараона. И это - несмотря на то, что Бонапарт проиграл войну и был сослан!

Проезжаем по нескольким парижским улицам, мимо Пантеона, церкви Сорбонны, развалин древнеримских терм, сохранившихся еще с тех пор, когда Париж был Лютецией. Въезжаем на Вандомскую площадь, священное место почитателей принцессы Дианы. Именно отсюда, из Отеля Ритц она отправилась в свою последнюю поездку по парижским туннелям. В центре площади - Колонна, излюбленный предмет развлечений политически активных граждан города Парижа.

Вначале на колонне стоял Людовик XIV на коне; его скинули во время Французской революции; потом на колонну установили статую Наполеона; затем и Наполеона скинули и поставили туда Генриха IV; потом, в 1863 году, Генриха вновь заменили Наполеоном; а восемь лет спустя, во время Парижской Коммуны статуя вновь была демонтирована... Кажется, сейчас там стоит Наполеон... Интересно, кто бы стоял там сейчас, победи на прошлых выборах во Франции Ле Пен?

Вряд ли французы сильно изменились за последние век-полтора. Лена говорит, что весной, во время выборов, здесь была еще та буча; к счастью, досталось лишь конной статуе Жанны д`Арк (и то - слегка), которую правые почему-то избрали своим символом и обмотали цветными ленточками... А вообще говоря, французы производят впечатление благодушных людей. По сравнению с монументальными деловитыми немцами они - настоящие пташки божьи. Правда, только с виду.

Глядя на их беспечные, даже слегка инфантильные лица, слушая щебечущую речь с музыкальными интонациями, невольно приходишь в недоумение: и это - потомки кровожадных католиков, за одну ночь перерезавших гугенотов? Бунтарей и головотяпов (в прямом и переносном смыслах), толпами ходивших на баррикады и пытавшихся завоевать мир под предводительством Наполеона?.. Они самые. Вон, сидят за нарядными столиками в кафе в окружении цветов, не испытывая ни малейшего смущения по поводу собственной истории; более того - гордясь ею! А что такого? Славная история!

Досадуя на бешеный темп нашей экскурсии, бежим назад, во двор Лувра, где уже собирается наша группа - кататься на кораблике по Сене. Снова едем на метро; затем спускаемся на набережную, к Сене и садимся на кораблик, который на самом деле представляет собой небольшой пароход с открытой кормой и забранным празрачным пластиком салоном. Возле каждого кресла - автоматический переводчик, напоминающий отдаленно телефонную трубку. Набираем на клавиатуре цифру "6", соответствующую выбору русского варианта текста, сопровождающего экскурсию.

Путешествие по Сене сопровождается рассказом о парижских мостах (Новый мост, мост Александра третьего и др), а также островах Сите и Людовика, а также исторических зданиях, возвышающихся на берегах реки. Проплываем мимо величественного Лувра и мрачного замка Консьержери, через который в дни Революции лежал путь осужденных на гильотину. Впервые издали - уже в сумерках - видим на острове Сите знаменитый собор Нотр-Дам. Начинает накрапывать теплый летний дождь.

На скамейках вдоль берегов Сены целуются парочки; какой-то парень выглядывает из-под пластиковой накидки, машет нам рукой, улыбаясь во весь рот. Кажется, в Париже на Сене вообще существует традиция: махать рукой тем, кто проплывает мимо. Улыбаются и машут нам пассажиры проплывающих мимо пароходиков, и просто гуляющие, перевешивающиеся через перила набережной и мостов - как на празднике. И иллюминация над городом - тоже почти праздничная; море разноцветных, ярких огней, над которыми медленно совершает круги луч Эйфелевой башни. Сама башня горит желто-оранжевым светом на фоне черного неба, не позволяя забыть, в каком городе мы находимся...

Спускаемся с пароходика, идем по вечерней набережной, через мост, фотографируемся на фоне Эйфелевой башни. Снова едем на метро до нашего "Нового Орлеана". По дороге к гостинице заглядываем в еще открытую продуктовую лавочку (на часах - около полуночи), купить булочек и сока. Продавцы - цветные, обращаются с покупателями со сдержанным хамством. По манерам и уровню культуры напоминают торговцев-южан с наших дешевых рынков: то же панибратство, те же двусмысленные ухмылки и шуточки. Делаем вывод: с этой братией лучше впредь не общаться - чтобы не портить себе аппетит.

Приходим в "Ибис" в половине первого ночи. Приводим себя в порядок, пьем купленный в лавочке сок (превосходный - в отличие от продавцов), а также - чай, сваренный кипятильником в кружке. На стенках кружки появляется темный осадок; очевидно, вода здесь не рассчитана на то, чтобы ее кто-то пил. Осадок - какой-то маслянистый. Может, специальный парфюм, который подводится прямо в номер для принятия ванн? Неизвестно. Но мораль Ясна: пить здесь лучше либо бутылированную воду, либо кофе в баре.

Ложимся спать. Половина второго ночи.

6 день. Просыпаемся от телефонного звонка в семь утра. Так в "Ибисе" будят постояльцев в указанное ими время. Спускаемся в кафе-бар, на "европейский завтрак."

У входа в бар распорядительница забирает у нас талоны и направляет нас в правую часть зала. Берем подносы (обязательно с фирменной салфеткой отеля внутри), обычные салфетки, тарелки, ножи-ложки-вилки; потом набираем всего, "чего хочет душа", и в любом разумном количестве. Единственное ограничение: выносить продукты из зала запрещается (Галя предупредила: "это может быть расценено, как воровство").

На прилавках имеются: ветчина, вареные яйца, сыр, масло, 3 сорта джема (все - в мини упаковках), сливки, сметана, кукурузные хлопья, мюсли, мед, чернослив, свежие сливы, 2 вида сока, кофе, чай, 2 сорта булочек, и, разумеется, знаменитые французские круассаны. На тему французских кондитерских изделий можно сочинять поэму. У нас в "Золотом колосе" тоже пытаются печь круассаны, но это - пародия на то, с чем пьют по утрам кофе в Париже. Три дня спустя, в гостинице в Антверпене на завтрак тоже предлагали круассаны - и тоже это была пародия... Вообще, все французские продукты (именно французские, а не "биг-маки" в парижских "Макдональдсах") отличаются непередаваемым вкусом и нежнейшей консистенцией - будь то сок, сливки, булочки или блюда посложнее.

Сытые и довольные, выходим из отеля и загружаемся в наш "Неоплан". Галя объясняет, что надпись на стене в баре, где мы только что завтракали, переводится с французского так: "Стаканчик вина, выпитый за обедом, - это одно евро, сэкономленное на визите к врачу." Она рассказывает, что вино у французов - не роскошь, предназначенная для украшения праздничного стола, а повседневный продукт. Французские вина абсолютно не похожи по вкусу на наши; они нежнее и легче пьются.

Классифицируются по качеству, что в обязательном порядке указывается на этикетке. Галя советует нам покупать те, где на этикетке есть слово "controlee". Во Франции считается, что чем ниже урожай винограда, тем выше качество получаемого из него вина, поэтому урожайность винограда искусственно сдерживается тесной посадкой, подрезкой, неудобренной почвой; категорически запрещено искусственное орошение почвы.

Подъезжаем к площади Согласия (Place de la Сoncorde - замечательно звучит). Первоначально площадь была посвящена Людовику XV, конная статуя которого возвышалась в центре площади. Затем памятник был уничтожен в дни французской революции; на его место водрузили гильотину, где и отрубили головы Людовику XVI, его жене Марии-Антуанетте, Робеспьеру, Дантону и еще кое-какой "мелочевке", общей численностью в несколько тысяч единиц. Одним словом, площадь согласия у французов - это Ипатьевский дом и Лобное место "в одном флаконе." Но, судя по всему, у них никому не приходит в голову канонизировать убиенных августейших особ, а уж тем более - портить себе настроение, превратив главную площадь города в место покаяния.

5-й день. Просыпаемся, смотрим в окно на серое преддождевое небо - и ужасаемся: не видать нам сегодня Эйфелевой башни! Какая панорама по такой погоде? Надеемся, что через несколько часов, когда мы въедем в Париж, небо прояснеет - но зря. погода в тот день оставалась дождливой до самого вечера, и нам пришлось отложить экскурсию на Эйфелеву башню на последний день.

По дороге завтракаем недопортившимися домашними припасами, пьем приготовленный водителями кофе, смотрим по видео "Бум-2" и обзорный фильм о Париже, слушаем хорошую французскую музыку из галиных кассет. Сама Галя разговаривает по мобильному телефону с кем-то в Париже, договариваясь то ли о гостинице для нас, то ли об экскурсиях. Затем немного рассказывает нам о Париже и о нашей "культурной программе" в нем..

После 16 часов переезда добираемся до Парижа.

Первое впечатление от города - туннели. В таких туннелях снимались батальные сцены знаменитых французских детективов с Бельмодо и Аленом Делоном; в таком туннеле погибла принцесса Диана. Прямо над местом ее гибели - скульптура, изображающая горящий факел ("Пламя свободы", кажется); факел "по мистическому стечению обстоятельств был создан за несколько лет до катастрофы - как будто в ожидании своего часа". В настоящий момент он огорожен цепями - чтобы отвадить почитателей Дианы, которые не только разукрашивали факел надписями, но и лезли прямо в туннель, провоцируя новые ДТП.

Кружим по окраинам Парижа, ища подъезд к нашему отелю "Ибис". Наконец находим его и припарковываемся. "Ибис" - большое светлое здание с автоматическими дверями, предусмотрительно и бесшумно раздвигающимися при нашем приближении. В холле - кресла, цветы, налево - "Рецепция", направо - лифт и кафе-бар. Галя получает в "Рецепции" и раздает группе талоны на завтрашний завтрак и электронные ключи от номеров (похожи на электронные карты в московском метро).

На лифте подымаемся с багажом в свой номер на седьмом этаже. Разбираемся с электронным замком, заходим. Номер - двухместный, с кондиционером, телевизором, телефоном, ванной, туалетом (последние совмещены). На стенах - светильники, картины, два зеркала друг напротив друга - по-видимому, для создания перспективы. На столе - французский и английский журналы, а также каталог с перечнем предлагаемых отелем платных услуг (включая химчистку и т.п.). Телевизор включается пультом, лежащем на ближнем к нему ночном столике. Кстати, мы его даже не включали за все время пребывания: отчасти - из-за недостатка времени, отчасти - из опасения нажать на какую-либо "красную кнопку" от платных "горячих" каналов.

Отдохнуть не удается - надо бежать на экскурсию в Лувр. Наш "Неоплан" удаляется на отстой, поэтому добираться до Лувра нам приходится на парижском метро под руководством Гали. Первое, что бросается в глаза от прогулки по окраине Парижа - это то, что здесь порядка, все-таки, поменьше, чем в Берлине. Местами - мусор на тротуаре, местами - кучки не слишком располагающих к себе, в основном, темнокожих личностей (в Берлине мы не видели ни одного такого "иммигранта"). Забегая вперед, скажем, что впоследствии это впечатление подтвердилось: как ни красив Париж, а порядка в Берлине побольше. Недаром Германия - любимое место паломничества наших научных работников; и не только их, а всех, кто ценит порядок, надежность и здравый смысл.

По дороге к ближайшей станции ("Новый Орлеан") Галя рассказывает нам, что парижское метро - одно из старейших в мире. Схема линий в нем очень сложна и довольно неудобна. В отличие от московского метро, где платформы двусторонние, в Париже, чтобы сесть на обратное направление, приходится идти по запутанным подземным переходам. При перемещениях нужно постоянно пользоваться картой (мы получили их в гостинице вместе с буклетом Парижа). Поезд то идет по туннелю, то выходит на открытые эстакады, как обычная электричка. В прежние времена, еще до волны иммиграции в Париж "цветных", здесь были вагоны двух классов; но потом иммигранты одинаково загадили и первый класс, и второй. Да и вообще все метро теперь благодаря им выглядит не слишком приятно.

Россиянам вряд ли стоит посещать парижское метро в первый свой день пребывания в Париже, поскольку у них еще свежи воспоминания от московского метро, на котором они добирались до Брестского вокзала - начального пункта нашего тура. Как известно, московское метро - это произведение искусства; а парижское - всего лишь незамысловатое средство передвижения. Здесь низкие потолки и узкие коридоры, покрашенные непритязательной желтой краской; здесь грязновато, мрачновато, полно суетящихся чернокожих, дует на углах. Двери открываются не автоматически, а с помощью вращающихся ручек; на стенах станций - американизированная реклама, нередко - с черными физиономиями. На одной из станций в наш вагон заваливается оливковый мачо с гитарой наперевес и начинает голосить что-то мексиканское, строя глазки нашим туристкам; затем он обходит вагон, клянча денег - почти как его "коллеги" в наших пригородных электричках. Правда, выглядит он куда более сытым и ухоженным, чем наши "барды."

Доходим до Браденбургских ворот и все-таки ныряем под их арку. Галя сказала нам, что у туристов считается "хорошей приметой" пройти под Браденбургскими воротами. Затем мы сворачиваем от стройки вправо и отправляемся к "хороводу мишек". Своего, российского зверя находим быстро: он третий справа в хороводе, весь разрисован бело-сине-красными ленточками. Рядом с ним - всевозможные медведи-Зимбабве с девушками в пальмовых юбках и медведи-Мадагаскары с разноцветным орнаментом; медведь - США, как и полагается, раскрашен под статую Свободы с факелом в лапе и звездно-полосатым флагом на пузе.

Идем по Унтер-ден-Линден до моста через Шпрее, а оттуда, по Карл-Либкнехт-Штрассе - к Александрплац. По дороге останавливаемся и фотографируемся у Университета Александра Гумбольдта (внешне больше похожего на музей, чем на действующее учебное заведение), на Маркс-Энгельс плац у памятника авторам "Капитала", у мирно соседствующей с ним готической церкви Атос, у Национальной галереи. Дойти до Берлинской стены нам не удается. Все немцы, к которых мы спрашиваем дорогу, почему-то упоминают метро, и мы списываем свое непонимание на недостаточное знание языка. Слушать, как немец отвечает на ваш вопрос - одно удовольствие; он подходит к этому делу со всей ответственностью, и видимо огорчается, если не знает ответа (странно, но факт: человек пять не знали, что такое Трептов-парк и где он находится).

Наконец, нам попадается соотечественница, от которой мы на чистом русском языке слышим: Берлинская стена в другом конце города, до нее нужно добираться на метро... Почему нам во время автобусной экскурсии показалось, что она совсем рядом с Александрплац? Ехать на метро уже поздно. Через два часа нашу группу "под жирафом" будет ожидать Галя, чтобы повести на экскурсию к Рейхстагу.

Во время своей прогулки по городу мы сделали несколько покупок, которые изрядно шокировали нас ценами. Мороженое в районе Александрплаца мы купили за 1.5 Е; бутылку минеральной воды на Унтер-ден-Линден объемом 0.25 л.- за 2Е; отвратительное на вкус фруктовое молоко - за 2.5 Е. К концу нашей прогулки по Берлину мы пришли к выводу, что абсолютно правы те, кто нам советовал еще дома, в России: "Когда попадете "туда" - не пытайтесь переводить "их" цены в наши рубли. Не портьте себе нервы и аппетит." Да уж, стаканчик минералки за 60 рублей - по нашим меркам несколько вызывающе...

Перед экскурсией на Рейхстаг Галя повела нас в ресторан самообслуживания "Марше", где мы основательно "заправились" за 7.5 Е "на брата"; взяли жареный куриный окорочок, жареный картофель, салат из помидоров и огурцов, замечательный на вкус цитрусовый сок в высоком стакане со льдом и трубочкой. Выбор в ресторане огромен: десятки сортов салатов (в том числе - "корейских"; да и среди обсуживающего персонала много корейцев); блюда из мяса, рыбы; красивейшие фруктовые салаты и пирожные. "Механика" самообслуживания в "Марше" проста: берешь поднос; на него ставишь тарелочки выбранного размера (от размера зависит цена блюда) и накладываешь на них столько выбранной провизии, сколько вместится; затем подходишь к кассе и платишь по выбитому кассиром чеку; после этого садишься за столик - и перекусываешь. Кажется, многим из нашей группы в "Марше" понравилось; настолько, что наиболее увлекшихся мы с полчаса ждали на тротуаре перед рестораном. Впрочем, мы об этом не жалели: мы рассматривали и фотографировали здание напротив, где прямо на крыше напротив растут развесистые деревья. Немного позднее Галя сказала, что оранжереи на крышах - это одно из последних веяний европейской моды.

Садимся на рейсовый автобус (стоимость проезда - 2.1 евро в течение двух часов), едем к Рейхстагу. Автобус - двухэтажный, с электронным табло, на котором высвечиваются названия остановок. Со второго этажа открывается превосходный вид на вечерний Берлин. Город светится всеми цветами радуги. Особенное впечатление на нас производит невзрачные днем церкви памяти кайзера Вильгельма (на сленге берлинцев - "Полый зуб с пудреницей и губной помадой"); и "пудра" и "помада" (то есть две Новые церкви рядом с разрушенной в годы войны Старой) светятся изнутри призрачным голубым светом.

Выходим у Рейхстага, становимся в очередь на подъемник. Рейхстаг - действующий парламент Германии (в нем заседает нижняя палата - Бундестаг), поэтому принимаемые здесь меры предосторожности нельзя назвать излишними. Туристов запускают партиями человек по тридцать, проводят через "рамку", как в аэропорту - и только после этого поднимают на лифте на крышу Рейхстага. Интересный момент: при прохождении через "рамку" мы забыли вынуть из сумки фотоаппарат. Уже наверху мы всполошились: а не засветились ли наши пленки? Галя заверила нас, что с пленками ничего не случится. Тем не менее, уже дома, после проявки, стало ясно: все четыре кадра, которые мы сделали на ступенях Рейхстага, перед подъемом, почему-то "не удались" (хотя вся остальная пленка, действительно, оказалась в полном порядке). Еще более странно, что абсолютно та же история произошла и у наших родственников, ездивших в ту же экскурсию.

Проезжаем мимо остатков Берлинской стены - "жуткого строения", разделявшего Берлин на две части - соц. Восточный и кап. Западный. "Жуткое строение" в настоящий момент выглядит вполне безобидно - обыкновенная бетонная стена с трубой поверху, украшенная многочисленными цветными рисунками; среди них самый известный - целующиеся Брежнев и Хонекер. Из окна автобуса видим также Трептов парк - памятник советским войнам, погибшим во время Второй мировой войны.

Пересекаем невидимую границу, отделяющую Западный Берлин от Восточного - и попадаем в сплошной массив сверкающих небоскребов, над которыми вздымается шпиль телебашни. Стекло, пластики, в которых отражается яркое солнце, зелень пышных деревьев и ухоженных газонов; суперсовременные здания делового центра Берлина - и тут же шпили готических соборов, "древнегреческие" портики, мраморные колонны и золоченые скульптуры исторических зданий. Множество машин на дороге, но все они движутся непривычно тихо, пунктуально останавливаясь перед светофорами, пропуская пешеходов, которым и в голову не приходит метаться среди машин и перебегать дорогу на красный свет. На велосипедных дорожках вдоль дороги - сплошной поток велосипедистов. Несколько раз из окна мы видим огромные стоянки, "забитые" велосипедами.

Проезжаем Музейный остров (Национальная галерея, "Боде", "Пергамон" и др.), знаменитый мост со скульптурами, изображающих архангелов, возносящих воинов-героев на Олимп. На Унтер-ден-Линден - тенистые деревья, строгие старинные здания с "аквариумами" супермодных бутиков и кафе на нижних этажах, навесы над нарядными столиками и... гипсовые мишки в натуральную величину, украшенные яркими рисунками! В Германии, оказывается, очень любят мишек - почти как у нас. Медведь - это символ добродушия и силы. Только здесь мишек используют исключительно в эстетических целях - ставят на бульваре посреди главной улицы и раскрашивают во все цвета радуги; тема рисунков - произвольная, от национальной символики - до портретов Сальвадора Дали, как мы видели возле музея этого художника.

По Унтер-ден-Линден доезжаем до Браденбургских ворот. Они закрыты на реставрацию; из-за щитов виднеется только часть левой арки да знаменитая Квадрига (колесница, запряженная четырьмя лошадьми) на вершине ворот. В виде слабой компенсации для туристов слева от стройки - хоровод все тех же мишек (штук сто, не меньше). Каждый медведь, стоящий на задних лапках, - в полтора человеческих роста и символизирует какую-либо страну. Галя советует нам прийти сюда и посмотреть на медведей поближе.

Сворачиваем на зеленую улицу. Галя объясняет, что мы проезжаем мимо парка, где имеют обыкновение отдыхать местные нуддисты и прочие лица с нетрадиционной ориентацией. Особенное столпотворение, по ее словам, царит здесь в дни ежегодного Парада любви; наши туристы, которым удается увидеть это мероприятие воочию, бывают в полнейшем недоумении.

Впереди - колонна с золотой Эльзой, или богиней Никой наверху. Это - колонна победы на Площади Звезды. Нику в Эльзу берлинцы переименовали в честь жены скульптора, создавшего памятник.

Сворачиваем в сторону Тиргартена и останавливаемся на площади Зоо, "под жирафом" - в традиционном месте высадки туристских групп. Здесь у нас отстой автобуса - в течение девяти часов наши водители должны добросовестно отдыхать; в случае невыполнения их ожидает солидный штраф со стороны полиции, которая будет проверять электронный "бортовой журнал" нашего "Неоплана".

Выходим. Галя указывает нам павильон, из которого можно позвонить домой. Очень удобно: подходишь к конторке, безмолвно берешь у администратора карточку, заходишь в указанную кабину и набираешь номер; разговариваешь, сколько необходимо; выходишь; администратор указывает тебе в окошке счетчика сумму в евро, которую ты должен заплатить за переговоры. Мы проговорили минуты три и заплатили за это около 4 евро.

Решаем не тратить время на Зоопарк, а сразу же отправиться в центр города, к Александрплац. Наша группа уже разбрелась - кто куда. Решаем не искать "наших" и самим попробовать попутешествовать по Берлину. Сворачиваем на одну из дорожек, идущих вдоль ограды Зоопарка. Пытаемся ориентироваться по карте, но дорожек много, и нам приходится спрашивать дорогу у "аборигенов". Это довольно легко - с помощью карты, в которую показываешь пальцем, и обрывков английских фраз. Берлинцы отвечают вежливо и охотно; многие из них понимают по-английски, а молодежь на нем прямо-таки "строчит."

Вот мощеная брусчаткой площадь, в центре которой расположен фонтан с легендарной Сиренкой, держащей щит и меч. Вокруг фонтана - навесы кафе со все теми же цветочными кашпо; вежливые молодые официанты с бабочками, в белоснежных фартуках разносят пиво, мороженое и др. Здесь же - извозчик на стилизованном экипаже, запряженном рыжим битюгом, катает желающих вокруг Сиренки.

Галя дает нам сорок минут на самостоятельный осмотр старого города. Мы трусцой пробегаем по нескольким узеньким, похожим на каменные каньоны улочкам, меняем в пункте обмена валют два доллара на злотые (в долларе - 7.4 злотых), забегаем в платный туалет (1.5 злотых), берем за 1.5 злотых мороженое - обыкновенный "Баскин Роббинс", фотографируемся у Замка и колонны. С поляками общаемся с помощью "ключевых слов" и жестов; но никаких проблем не возникает; поляки - весьма вежливые и дружелюбные люди, как правило, немного понимают по-русски. И это понятно: русских туристов в Варшаве, по-видимому, немало.

Больше времени нет, а жаль. Возвращаемся к своему автобусу. Едем почти что до полуночи с краткими остановками у заправок и туалетов. По дороге Галя посвящает нас в планы нашего времяпрепровождения в Париже, пускает по рядам красочные буклеты и список предлагаемых экскурсий, среди которых нам надлежит отметить желаемые. В результате такого "соцопроса" выясняется, что все хотят на Эйфелеву башню, на Монмартр, в Лувр, Версаль и на кораблик по Сене; многим хочется побывать в Дисней-Ленде и Аквапарке. Экскурсия в Фонтенбло и на кладбище Сен-Жермен вызывает интерес только у нескольких человек, а на Мулен Руж вообще не находится желающих (и это понятно - билет стоит 79 Е).

Для справки, цены на факультативные (то есть не включенные в стоимость путевки) экскурсии выглядят так: Эйфелева башня - второй этаж 6.9 Е, третий - 9.9 Е; Лувр - от 5 Е; катание на кораблике по Сене - 5 Е; Версаль - 5 Е; замок Фонтенбло - 5.5 Е; Диснейленд - 36 Е; Аквабульвар - 20 Е (цены могут незначительно колебаться в зависимости от сезона, времени дня и пр. факторов). Теоретически, на все эти экскурсии можно и не ходить, а довольствоваться обязательными экскурсиями по городу, Дефансу - кварталу будущего и во Фрагонар - музей парфюмерии. Другое дело - зачем вообще ехать в Париж, если не поднятся на Эйфелеву башню и не посетить, по крайней мере, Лувр с Версалем?

Галя собирает деньги на экскурсии. Попутно мы пьем приготовленный водителями кофе и смотрим по видео "Животное" и "Такси-2".

Заполночь добираемся до гостиницы "Под сосной". Хозяин - пан Сосновский, мрачный седой поляк с вислыми усами - уже ждет нас на пороге заведения. Галя общается с ним; затем сообщает нам номера наших комнат и показывает бар, куда мы должны прийти завтра утром на "континентальный завтрак" к восьми тридцати (по-нашему, к десяти тридцати - европейское время "запаздывает" на два часа по отношению к московскому). Въезжаем в номера. Недурно. Комнаты - трехместные, с удобными кроватями, телевизором, телефоном, совмещенными туалетом и душем.

Приводим себя в порядок после трех суток переездов, пьем приготовленный кипятильником в кружке чай, падаем, спим. Половина второго ночи.

4 день. Подымаемся в восемь по стуку в дверь (гостиничный сервис), выходим в бар-ресторан. "Континентальный завтрак" включает в себя жареные колбаски, ветчину, джем, масло, чай с лимоном, хлеб.

Покончив с едой, выносим из номера наш багаж и загружаем его в "Неоплан". Затем выходим во двор, фотографируемся на фоне нашего мотеля и автобуса, прогуливаемся вдоль обочины к сосновой роще, которая очень напоминает Сосновую горку в Кисловодске. Попутно констатируем, что воздух здесь необыкновенно чистый - так же как и шоссе, и вся растительность вокруг.

По команде садимся в автобус, едем. К 9 часам пересекаем границу Польши с Германией. Дороги становятся ровнее и основательнее; это уже не просто дороги, а настоящие германские "автобаны". По середине дороги идет разделительная полоса с зеленой травой; по обе стороны от нее - двухполосные трассы с разметкой и стандартными дорожными указателями. Туалеты на стоянках сияют чистотой (посещение - 30 центов) и снабжены всеми благами цивилизации: бабинами с белоснежной перфорированной бумагой, автоматами с салфетками, сушилками для рук и т.п.

Механика включения крана над раковиной (так же как и слива в бачке) всякий раз вызывает живой интерес у наших туристок: здесь и "плавающие" на подшипнике краны, и краны с автоматическим включением-отключением, и нечто, до чего нужно просто дотронуться пальцем - и оно заработает. Чтобы закрыть "туалетную" тему и больше не возвращаться к ней: во всех европейских городах - в парках, скверах и прочих общественных местах обязательно имеются т.н. "публичные" туалеты, обозначаемые интернациональным символом "WC"; посещение такого туалета, в среднем, обходится в 30-40 центов.

Подъезжаем к КПП, останавливаемся. В автобус заходит российский пограничник и собирает паспорта, сличая нас с фотографиями; он сердится, когда ему улыбаются: "Вам смешно, а я - на работе."

Сидя в автобусе, заполняем таможенную декларацию: откуда едем, куда направляемся, № паспорта, вывозимый багаж, подробно - вывозимая валюта. Галя очень просит не шутить в ответ на вопрос таможеника: "Везете ли вы наркотики, взрывчатые вещества?" Одну из тургрупп недавно задержали на таможне на полдня только потому, что один хохмач ответил так: "А как же, полный автобус пластида!" При прохождении таможни лучше вообще не шутить. Вытаскиваем из багажника кладь, проходим через КПП.

В целом, декларации проверяются чисто формально; но одной из наших туристок не везет - таможенник почему-то требует, чтобы она предъявила всю заявленную в декларации валюту, и бедняжка принимается рыться во всех своих сумочках, внутренних карманчиках и кошелечке на шее. Обнаруженное несоответствие в размере 10 рублей вызывает длительное разбирательство. Вся группа ждет у выхода с КПП. Галя показывает нам бесплатный туалет и пункт обмена валют, где мы меняем доллары на евро; курс - один к одному.

После полуторачасового стояния вновь садимся в автобус и проезжаем КПП. Проверка со стороны польской таможни - чисто формальная, занимает минут десять.

Выезжаем с территории КПП на мост через реку Буг (справа - памятник защитникам Брестской крепости). На середине моста - граница между Россией и Польшей. Галя говорит в микрофон: "Не слышу аплодисментов!" Мы дружно аплодируем - и выезжаем "за бугор."

Особой экзотики из окна автобуса пока что не заметно: те же пашни, поля и рощи, что и у нас; только обочины дорог почище и все указатели на польском. Наиболее часто встречается слово "SKLEP"; Галя объясняет нам, что на польском оно означает обыкновенный магазин, а никак не "крипт".

Через полчаса подъезжаем к автомобильной стоянке со стандартным "джентельменским набором" - заправкой, кафе, магазином. Всей группой заходим в кафе. Галя рекомендует нам всем взять "комплексный обед", как наиболее простой вариант; альтернатива - стоять в очереди и самому выбирать блюда, как-то общаться с официантами-поляками, расплачиваться долларами-злотыми и т.п. Человек двадцать из группы (мы в их числе) выбирают "комплексный обед". Нас проводят в боковой зал, где уже накрыт длинный стол. "Хозяйка"-полька общается с нашей "пани" Галей на смеси польского, русского и языка жестов; она говорит, что сегодня комплексный обед включает в себя суп-лапшу, гуляш и компот. Предложенное меню ни у кого возражений не вызывает, и мы сдаем Гале деньги - по два доллара на человека. Официантка - девица в очках, с шаркающей походкой - быстро и аккуратно подает на стол. Обед очень вкусный; однако в середине стола люди оскорблены в лучших чувствах - пока до них дошел супник, из него выловили почти всю лапшу.

Насытившись, выходим из зала. Осматриваемся. Наши товарищи по группе - те, кто не пожелал "комплексный обед" - все еще разбираются у стойки в главном зале с меню и долларами. В холле кафе - бесплатный туалет и телефон; однако позвонить по нему по старой телефонной карте не удается; то ли карта устарела, то ли не тот тип автомата. На автостоянке - очень чисто, цветы на клумбах и в кашпо, подвешенных к крыше. Побродив с четверть часа и дождавшись возвращения из кафе "всех наших," снова садимся в автобус и едем.

А вообще говоря, тащить с собой в Европу мешок с провизией на все 13 дней не имеет смысла - только если вы не решили сильно сэкономить на еде. Глупо везти туда также собственные комплекты постельного белья, купальные полотенца, утюги, кастрюли, рулоны туалетной бумаги и т.п. - словом, все, что наши граждане привыкли брать с собой, отправляясь отдыхать куда-либо в Минводы или Геленджик. Европа, в отличии от нашей страны, гораздо лучше приспособлена для жизни. Как говорил Дж. К. Джером сто лет тому назад: "В Германии незачем о себе беспокоиться: все делается для нас и делается хорошо." В настоящее время это можно с полной уверенностью сказать о всей Европе - по крайней мере, той ее части, по которой пролегают туристические маршруты.

Там всегда можно найти, где быстро, хорошо и недорого перекусить, сделать покупки и обменять валюту; в гостиничных номерах перед вашим вселением туда включат кондиционер, заправят свежие рулончики туалетной бумаги, а также положат на туалетную полочку мыло, салфетки и пластиковые чашки; за вас там ежедневно прибирают номер, заправляют кровати и меняют полотенца в ванной. В Европе нужно очень постараться, чтобы купить некачественные или просроченые товары (так же как и добиться того, чтобы вас обсчитали при покупке). Если вы в какой-то момент устанете от вежливости европейских продавцов и вам захочется услышать что-либо смачное, в духе наших родных работников сервиса - пожалуйста, найдите частную лавочку какого-либо "эммигранта с юга" и сделайте вид, что очень хотите у него что-либо купить... Впрочем, что он схамит, как требуется, мы тоже не ручаемся.

Отдельный разговор - о деньгах и документах. Воры есть везде, даже в цивилизованной Франции. Поэтому нас предупреждали, что сумку с документами нужно держать "на коротком ремешке", иначе она может убежать. Деньги вообще предпочтительнее держать где-либо во внутреннем кармане (а лучше - в нескольких внутренних карманах) и доставать небольшими порциями.

Вот, в общем, и все, что требуется для подготовки этой замечательной поездки. А как это выглядит "в деталях", мы постараемся отразить дальше, по возможности точно изложив хронологию нашего тура.

1-й день. Садимся в поезд "Атаман Платов" в г. Ростове-на-Дону. Поезд относительно чистый. Обслуживание приличное.

2-й день. Просыпаемся в половине седьмого, свешиваемся с полок, разглядывая мелькающие за окном подмосковные леса, а главное - дым среди них... Видимость - замечательная. Среди стволов плавает утренний туманчик, но никак не дым... Ладно, еще увидим. Сами же слыхали: задыхается Москва! Не станут же наши СМИ распространять заведомую ложь!.. В 7.30 почти без опоздания прибываем на Казанский вокзал. Высаживаемся, на метро добираемся до станции "Белорусская." Проходим на Белорусский вокзал, где в 14.30 должна состояться встреча с нашей тургруппой. По дороге старательно принюхиваемся, ожидая учуять запах горящих торфяников, но воздух по-прежнему ничем не пахнет - кроме продаваемых в киосках жареных пирожков.

Заходим в здание вокзала, сдаем багаж в ручную камеру хранения, функционирующую здесь круглые сутки.

Мы решили, что нам необходимо проветриться и отдохнуть. В Ростове второй месяц стояла сорокоградусная жара, и самочувствие было отвратительным. Оно становилось еще хуже, стоило только включить телевизор. Москва задыхалась от дыма горящих торфяников; Черноморское побережье тонуло в селевых потоках; по всей стране падали и взрывались вертолеты, а во Владивостоке снова готовились к зиме без тепла и света. В Европе, если верить СМИ, дела шли не лучше: в Дрездене плавала в потопе знаменитая галерея; в Италии обсуждались причины недавней авиакатастрофы; где-то в срочном порядке ловили расплодившихся в водостоках хищных рыб-мутантов, а где-то - российских мафиози, оказывается, подкупивших прошлой зимой весь

Олимпийский комитет. Приближался август - а значит, СМИ вновь радостно заговорили об очередном, предсказанном Нострадамусом конце света. Часть наших граждан разделяла радость СМИ - но только не мы. Нам было досадно: мы еще не были в Европе, которая, если верить достоверным источникам, должна была вот-вот вместе с остальным светом провалиться в тартарары - то ли в результате очередного теракта Усамы, то ли вследствие столкновения Земли с астероидом... Мы отказались от мысли купить новый холодильник, стиральную машину и поплавать пару недель в Черном море, которое в этом году (опять-таки из достоверных источников) было заражено нитратами и трупным ядом из разрытых селями свалок. Мы собрали всю накопленную за год наличность - и отправились в бюро путешествий "Дон-тур," что на Ворошиловском проспекте.

Как оказалось, для выезда "за бугор" нужно очень немного: загранпаспорт, ксерокопия обычного паспорта, две фотографии и справка с места работы о том, что на время поездки за вами сохраняется рабочее место и ваш месячный заработок составляет не менее 200 у.е. (размер пособия по безработице в Европе?). Школьникам, студентам и прочим лицам, чей доход меньше указанной суммы, требуется представить справку о спонсорстве - то есть о том, что некто, обладающий достаточными средствами, берет на себя все расходы по вашей поездке. Зачем это нужно, и как быть тем, кто, скажем, сам три года копил средства на поездку при зарплате в 100 у.е. - история умалчивает.

Говорят также, что эти справки налоговая полиция не только не проверяет, но даже и не видит. Так что пишите в этих справках, дорогие граждане, что хотите - лишь бы на работе вам поставили гербовую печать.

Документы передаются менеджеру турбюро, оформляющему ваши путевки. Вам выдается заверенная по всей форме путевка с указанием уплаченной вами суммы, а также - договор с турбюро с перечнем взаимных прав и обязанностей. Путевка автобусного тура "Окно в Париж" вместе с обязательной страховкой и билетом на поезд Москва-Брест стоит всего, минимум, 379 у.е.: 299 у.е. (путевка) + 35 у.е.(виза) + ж/д (плацкарт - 45 у.е., купе - 60 у.е.). За гарантированное двухместное размещение в номере, обязательное для семейных пар и родителей с детьми, необходимо заплатить еще 10 у.е. на человека. Распорядок поездки строго регламентирован по дням. В оплату путевки входят транспортные расходы, пять ночевок в отелях класса 2* вместе с континетнальными завтраками, услуги сопровождающего группу гида, обязательные экскурсии. Факультативные экскурсии отмечены "звездочкой" в прилагаемом к путевке плане. На них, так же как и на питание и сувениры, рекомендуется брать не менее 250 евро (валюта шенгенской зоны). Доллары в шенгенской зоне недействительны; их можно взять - но все равно придется обменивать в банках, естественно - с комиссионными.

Амбуаз — городок в самом сердце Франции, расположен вдоль берега Луары. Очаровательный и уютный, он, впрочем, похож на множество других маленьких городов и деревень, разбросанных по всему «гексагону».

Известен Амбуаз своим замком, стоящим на холме и возвышающимся над городом. Фасад города — набережная Луары, вдоль которой: гостиницы, рестораны, бистро. Большинство зданий не намного моложе замка. О почтенном возрасте домов догадываешься лишь по их архитектуре — настолько они ухожены: никаких видимых признаков ветхости или облезлости. Везде цветники, клумбы. Цветы украшают балкончики и окна, гирляндами свисают по стенам. Сочетания оттенков искусно подобраны. Преобладают не слишком яркие, пастельные тона. Иными словами цветовая гамма создана с безупречным вкусом.

От набережной вглубь, чуть поднимаясь, идут узкие улочки. Весь городок с замком — готовая декорация для театрального действа или съемок фильма, скажем, по сказкам Перро. Набережная переходит в заросший травой берег реки с плакучими ивами, нависающими над тихой мутноватой водой, точь-в-точь, берег Москва реки где-нибудь под Барвихой.

Иван Алексеевич Бунин, проживший более тридцати лет во Франции — в Париже и Грасе — и мало ездивший по стране, провел в Амбуазе целое лето 1922 года с женой Верой Николаевной и с бывшими в ту пору в дружеских с ним отношениях Дмитрием Мережковским и Зинаидой Гиппиус. Здесь Бунин написал рассказ «Далекое» о далекой весенней Москве его молодости. Может быть, именно Амбуаз навеял на писателя воспоминания об исчезнувшем навсегда неповторимом облике и духе нашей столицы тех времен с ее пестрой жизнью. Это и безалаберные, но чисто выметенные полу деревенские улочки и дворики, и утонувшие в зелени бульвары, и бесчисленные колокольни и маковки, и эклектичные особнячки, а также лавочки, трактиры, кофейни, разносчики, криками предлагающие разную снедь, конки, извозчики, аромат пирогов…

Мы попали в Амбуаз в день, когда город праздновал годовщину своего освобождения от немецкой оккупации. Взволнованные ветераны в одинаковых темно-вишневых пиджаках и с орденами на груди, отцы города во главе с мэром и префектом департамента торжественно продефилировали по набережной к памятнику погибшим во время Второй мировой войны. Они возложили венки, произнесли короткие речи. Оркестр играл сначала «Марсельезу», а потом партизанские песни, и под эту музыку было устроено настоящее представление.

Подъезжают несколько легковушек довоенной поры со знаками Сопротивления на дверцах. Из них выскакивают партизаны «маки» в черных беретах с немецкими автоматами в руках. Затем появляется целая колонна выкрашенных в цвет хаки открытых «виллисов» и «студебеккеров» с белыми звездами на бортах. В них сидят американские солдаты в покрытых маскировочными сетками касках. «Американцы» бросают в толпу всамделишные жвачки и шоколадки.

Все исполнители этого шоу были, конечно, жителями Амбуаза и его окрестностей и, как сказали бы у нас, — участниками художественной самодеятельности. Но о том, какой размах получила в этом городе самодеятельность, мы узнали позже, вечером, когда попали на грандиозное зрелище под названьем «Звук и свет».

Чуть ли не все население города — и стар, и млад — с осени до следующего лета шьет великое множество костюмов, сочиняет сценарий, готовит мизансцены, изобретает звуковые и световые эффекты, без конца репетирует, пока в начале лета не открывается сезон.

Дорога была тяжелая – ехали около 9-ти часов, останавливались 3 раза – заправиться, попить кофе и поесть. В конце казалось, что не доедем никогда. Настроение поднялось, когда прямо с дороги удалось разглядеть Мон Сен-Мишель (Le Mont Saint-Michel - монастырь на скале, стоящей в море). Какой же он... впечатляющий (не могу подобрать слова для описания, «красивый» – так издалека не разглядишь, «величественный» – так с такого расстояния он как ма-а-аленькая клякса на фоне неба).

После этого ехалось уже веселее. Во второй раз настроение поднялось, когда быстро нашли дорогу к снятому домику и увидели его – участок большой, уединенный, от гавани недалеко, домик просторный, в общем, мы были довольны. В первый вечер ужинали дома, отдыхали, вышли только на берег прогуляться.

Пожалуй, самое сильное впечатление осталось именно от первой прогулки. погода была не очень – прохладно и ветренно, впрочем, ветер на побережье там практически все время. И когда взобрались на скалу возле моря, просто перехватило дух – во-первых, от ветра J, а во-вторых от открывшегося пейзажа. Сочетание синего моря, зеленого берега, скал и белой пены волн просто потрясающе! Судя по всему, именно благодаря зеленым склонам, побережье называется Cote d’Emeraude, то есть изумрудное. А может, они там и в море зеленый цвет разглядели...

Дорога от берега к домику проходила мимо гавани с яхтами и лодками. Особенно забавно было наблюдать во время отлива, когда воды не было совсем, и бедные плавсредства стояли прямо на песке. Первые пару дней прилив нам увидеть вообще не удавалось, так что мы уж, было, решили, что это все сказки для доверчивых туристов, но потом убедились все-таки в реальности этого природного явления.

На следующий день после приезда было решено отправится куда-то не очень далеко, так как все устали после длинной дороги. Целью был выбран Cap Frehel, во всех путеводителях отмеченный, как место неописуемой природной красоты. Мыс находился в получасе езды, место там действительно очень красивое, впечатления первого вечера от побережья только усилились – те же зеленые берега, скалы, синее море. Недалеко находится крепость (Fort La Latte), тоже на берегу; есть несколько скал в море, недалеко от берега, на которых живут птицы. Природу там можно созерцать часами.

Еще надо сказать, что большим плюсом было то, что главный туристический сезон еще не начался, поэтому единение с природой можно было почувствовать в полной мере. В городке, где мы жили, вообще было пусто, чем ближе к востоку, тем туристов было больше - ближе ехать, как из Англии, так и из Парижа (по моим наблюдениям основная масса туристов были англичане и сами французы), но огромного наплыва народу не было нигде.

Второй экскурсионный день был посвящен Сен-Мишелю (тому самому, видному издалека, на скале в море). Выбрали специально будний день (понедельник), чтобы было не так много людей, так как это место самое посещаемое во Фр