Когда встало солнце и рассеялся туман, долина расцвела. Сочный, налитой луг — свидетельство обильного сезона дождей — покрыли ярко-красные пятна. «Масаи», — сказал Джордж. В одиночку я бы ни за что сюда не добрался, хотя от кенийской столицы долину отделяли чуть больше ста километров. К счастью, у меня был хороший проводник. Джордж, студент Найробийского университета, свое настоящее, масайское имя называть отказался и вообще всячески подчеркивал, что церемония эуното — посвящения во взрослую жизнь, на которую мы спешили, не более чем предрассудок. Его, человека современного, это мало касается.
Но посетить родные места, Олебелбел, где намечалось действо, Джордж был не прочь. До Каджиадо провожатый не требовался. Город, считающийся одним из двух крупнейших масайских поселений, обозначен на всех картах. Хватает и указателей, хотя, по правде говоря, сам Каджиадо в лучшем случае можно назвать поселком. Кучка приземистых, хаотично стоящих домов посреди бескрайних холмистых равнин южной Кении, — что может быть унылее?
Миновав накануне Каджиадо, мы свернули на проселок. Олебелбел на картах не значился, исчезли и указатели, но Джордж не подвел. Подскакивая на ямах и рытвинах, огибая валуны и муравейники, похожие на причудливые замки, бесконечно плутая среди зарослей, мы на своей запыленной машине еще затемно добрались до холма, с которого, как заверил проводник, церемония должна была быть видна как на ладони.
Когда рассвело, я убедился в правоте его слов. Прямо под нами в долине бурлила жизнь. Сотни масаев сновали взад и вперед, и число их все время увеличивалось за счет постоянно прибывавших гостей. Самые именитые, среди которых, как уверял Джордж, есть даже один министр, приезжали на мощных, навороченных джипах. Рядовые подходили пешком. Что для масая десяток-другой километров по каменистым холмам, с детства исхоженным вдоль и поперек с отцовским стадом?
Мужчины, приторочившие к поясам дубинки, опирались на длинные посохи, многие женщины несли калебасы из полых тыкв. «В них молоко. Без него не обходится ни одна церемония», — пояснил мой эксперт Джордж. Все были одеты в красные накидки шуки, которые и выхватил наш глаз при прервом взгляде на долину. Красным было все: головы, руки и ноги, покрытые охрой, краснозем свободных от травы участков, красная пыль, вздымаемая тысячами обутых в сандалии ног. Вскоре стало казаться, что и лучи утреннего солнца приобрели исключительно красный оттенок.

Некогда один из самых благополучных и красивых городов Африки, "африканский Лондон" - столица Кении Найроби - признан, увы, одним из самых опасных на Черном континенте. Вердикту можно было бы не поверить, если бы его не вынесла ООН.

Кения
Центр Организации Объединенных Наций по населенным пунктам ("Хабитат"), штаб-квартира которого как раз и находится в Найроби, определил, что кенийская столица по уровню преступности вышла на первые места в Африке. Согласно докладу "Преступность в сегодняшнем Найроби", подготовленному по итогам опроса свыше десяти тысяч человек, 37 процентов жителей столицы Кении сообщили, что становились жертвами ограбления, 22 процента подвергались кражам, а 18 процентов - нападениям, сообщает из Найроби наш корреспондент Андрей Поляков.
В ходе большинства ограблений применялось насилие, в результате чего 40 процентов жертв получили ранения. Против женщин чаще всего в ход шли кулаки, против мужчин - холодное оружие. Что касается предпринимателей, треть из которых призналась, что была ограблена, то почти 80 процентов преступлений совершалась с применением пистолетов и автоматов.
Опрос выявил крайнее недоверие кенийцев к полиции. Жители столицы убеждены, что блюстители порядка прямо или косвенно причастны к каждому третьему преступлению. Среди правонарушений, которые, по мнению респондентов, совершают люди в погонах, значатся взятки, сговор с преступниками и даже личное участие в разбое и грабежах. Кроме того, кенийцам не нравится в полицейских готовность открывать огонь при малейшем подозрении. В среднем за год сотрудники правоохранительных органов пристреливают не менее 200 человек, далеко не все из которых повинны в нарушении закона. В разряд тех, кто способствует росту криминала, попали и наводняющие городские улицы беспризорные дети.