Григорий Кубатьян. По образованию он - инженер-экономист, по призванию - автостопщик. Путешествовать на попутном транспорте Григорий Губатьян начал еще студентом и к 26 годам успел исколесить полcвета. Движет им не только "охота к перемене мест", но и стремление узнать о них как можно больше. После путешествий Григорий обычно выступает с научными докладами в Русском географическом обществе и в 2000 году стал его действительным членом. Последнее путешествие - от родного Петербурга до Австралии - продлилось 10 месяцев. Предлагаем читателям окрашенные юмором заметки о первом этапе странствий, пролегшем через Монголию.
Проехав на попутных машинах от невских берегов до Иркутска, я в ноябре прошлого года достиг границы с Монголией. На контрольно-пропускной пункт в Монды попал вечером в пятницу на машине пограничников и рисковал застрять там надолго. В Монголию попуток не было, а на выходные КПП закрывался. И вот когда до этого рокового момента оставалось каких-то полчаса, подъехали желанные грузовики с монгольскими коммерсантами. Они держали путь в Мурен, и наши пограничники уговорили их прихватить меня с собой.
Два "Урала" были битком набиты всевозможным товаром, и на монгольской стороне таможня долго изучала содержимое грузовиков, пока я мерз на ветру. От границы до Мурена всего километров двести, и я надеялся, что к ночи мы туда все же попадем. Но добрались только под вечер следующего дня. Каждый раз, проезжая какую-нибудь деревню, монголы останавливались и пили чай с местными жителями. Они неспешно беседовали на разные темы и заодно решали коммерческие дела. Коробки и мешки с товарами то покидали грузовики, то возвращались обратно.
На моем атласе мира была хорошо видна дорога на Мурен. Но на деле ее просто не было. Сначала мы ехали по раздолбанной колее, потом и она кончилась. Грузовики пошли просто по степи, по холмам, через лес и даже прямиком через небольшие речки, чуть тронутые льдом. В свете фар иногда можно было увидеть пробегающую лису или кабаргу. Миновали знаменитый Хубсугул - величественное озеро, окаймленное горной грядой. Его называют младшим братом Байкала и глубже него озер в Монголии нет.
Можно было лишь удивляться выносливости нашего водителя Муко: за всю ночь и весь день он ни на минуту не сомкнул глаз. Вокруг все замело снегом, и казалось, что небо и земля - одного цвета.
Когда под вечер добрались до Мурена, шофер пригласил меня ночевать к себе. Помимо самого Муко и его жены, в юрте жили их дети - три сына и две дочери. Гостю все были рады. Меня накормили хлебом и шпротами, привезенными из России, и напоили чаем с молоком. Надо сказать, что чай в Монголии подают не сладкий, а скорее соленый и к тому же жирный. Это не восточный изыск: просто чай зачастую заваривают в той же кастрюле, где варили мясо. Быстро, удобно, и кастрюлю мыть не надо.
Рано утром мы пошли гулять по Мурену. На базаре Муко купил младшему сыну варежки и игрушечный пистолет. А я просто разглядывал выставленные товары. Потом зашли в дом коммерсантов, у которых я оставил свой рюкзак. В прихожей были кучей свалены шкуры кабарги. А во дворе вовсю шла разгрузка грузовиков - были видны коробки с сигаретами "Наша Прима" и упаковки пива "Балтика Медовое". Я был слегка озадачен тем, что из множества товаров, производимых в России, торговцы выбрали наиболее вредные - сигареты и алкоголь. Наверное, это давало быструю и надежную прибыль.

Про Улан-Батор они не слыхали
Пора было двигаться дальше. Распрощавшись с Муко, я зашагал по дороге в сторону монгольской столицы. Хотя нужное направление мне указали, я скоро понял, что не знаю куда идти. На карте была обозначена отличная федеральная дорога до самого Улан-Батора. Но передо мной лежала степь, испещренная колеями от грузовиков. Я долго не мог решить, какая из них правильная, и, наконец, выбрал ту, что показалась самой накатанной.
Мне повезло: как раз по ней из Мурена шел грузовик в ближайшую горную деревеньку. Я забрался в кузов и, спасаясь от ветра, завернулся в лежавший там брезент. Уже было задремал, когда машина остановилась, и шофер сообщил, что здесь он сворачивает в свою деревню, а Улан-Батор - прямо. Передо мной опять была заснеженная степь, и сказать, что по ней шла какая-то дорога или хотя бы ее подобие, было решительно невозможно.
Неподалеку возвышался ово - курган, в котором по местным поверьям живут духи. В Монголии такие курганы можно встретить довольно часто. Как правило, они расположены возле опасных мест - горных перевалов, обрывов, шатких мостов через реку. Ово представляет собой нагромождение камней и палок, к которым привязаны голубые ленточки. Каждый, кто увидит святое место, должен остановиться, попросить у духов удачи в дороге и что-нибудь им пожертвовать - положить на курган камень, какую-то вещь, деньги, сигарету или просто побрызгать водкой.
Человеку циничному ово могут показаться просто мусорной свалкой. И, действительно, там можно увидеть тряпки, рваные ботинки, конские черепа, детские куклы, костыли, пустые бутылки. Духи не привередливы и благосклонно принимают любое подношение. Монголы их уважают и редко позволяют себе равнодушно пройти мимо, и уж тем более никто не попытается подобрать раскиданные вокруг деньги.
Итак, я подошел к кургану, пожертвовал ему российскую монетку и попросил для себя удачной дороги. Ово ничего не имел против.
Однако куда идти? Дороги как не было, так и нет - одно бескрайнее заснеженное поле. Шагать напрямик по компасу рискованно: до Улан-Батора почти тысяча километров. Постояв в раздумье, я решил двинуть вслед за уехавшим грузовиком. Может, водитель что-то напутал или я его неправильно понял. Не беда - уточню дорогу у первого же встречного.
По пути заметил одинокую юрту на склоне горы. Подниматься к ней было слишком далеко, да и не хотелось. Однако сам факт наличия какого-то жилья порадовал. Я пошел дальше и через несколько километров встретил двух монголов на лошадях. Бравые всадники удивились, сначала мне, а потом вопросу про дорогу на Улан-Батор. Они очень хотели мне помочь, но, к сожалению, никогда про него не слышали.
Пришлось отправиться дальше, размышляя, живут ли где-нибудь в России люди, которые никогда не слышали про Москву?
Вскоре посчастливилось встретить еще одного человека, который, как ему казалась, знал, где нужная мне дорога. Надо было повернуть обратно и возвращаться в ту точку, от которой я прошел никак не меньше двадцати километров. Стал выяснять, нет ли к той дороге пути покороче. Монгол сказал, что если перейти через горы, то будет короче, а за ними - как раз нужная мне дорога. Горы выглядели не такими уж большими, и я решил рискнуть.

Первый опыт оказался неудачным - попал на "таксиста-частника" (вернее, на таксистку), но выяснил это только после того, как она довезла меня до ж.-д. вокзала в Сухе-Баторе и стала настойчиво требовать деньги за проезд. Вообще монгольские водители, в том числе и грузовиков, привыкли с попутчиков брать деньги. Конечно, могут подвезти и бесплатно, если вы сумеете объяснить им, что такое автостоп, и не замёрзнете в ожидании такого альтруиста на пустынной трассе. Я, к счастью, наткнулся на одинокий домик - полицейский пост. Там, прислонившись к тёплой печке и смотря французский фильм на монгольском языке, я с комфортом "голосовал", опрашивая всех водителей, заходивших отмечаться. Так я "застопил" "Жигули" до Дархана.
В советские времена говорили: курица - не птица, Монголия - не заграница. Здесь не чувствуешь себя иностранцем. Дома построены советскими строителями, в магазинах большинство товаров - российского производства, машины на дорогах - тоже все наши. По телевизору - передачи из Останкино, по радио - "Маяк". И все мало-мальски образованные монголы говорят по-русски.
Приехал в Дархан уже поздно вечером. Зашёл на ж.-д. вокзал погреться. Всё как у нас. Касса закрыта, а к ней выстроилась длинная очередь. Примерно в середине стоял высокий парень в очках. Я обратился к нему по-русски, и не ошибся. Хорцог оказался русскоговорящим. От него я узнал, что через пару часов в Улан-Батор пойдёт поезд. Проезд стоит $2. Он же купил мне билет за 2000 тугриков (примерно $2) - у меня монгольских денег не было; занял место в вагоне, протолкавшись сквозь плотную толпу монголов, штурмовавшую входную дверь; и вообще взял надо мной шефство - вплоть до дверей консульского отдела китайского посольства.
Если в Москве для оформления китайской визы обязательно нужно иметь приглашение, да ещё и отстоять длинную очередь, то в Улан-Баторе достаточно заполнить короткую анкету и заплатить консульский сбор $30 (в Москве - 50!).
Выезжая из Москвы вразброд, мы договаривались встречаться перед дверями китайского посольства в Улан-Баторе. Но 27 декабря никто из кругосветчиков туда не пришёл (потом выяснилось: они ранее несколько раз ходили меня встречать, но именно в этот день не пошли, решив, что я вообще передумал ехать и остался в Москве).

“Боже упаси нас от монголов. Они бесчеловечны и звероподобны, всегда жаждут крови, которой и упиваются, рвут на части и пожирают собачье и человечье мясо. Они с упоением пьют чистую кровь животных своих стад; лошади их толсты и едят сучья и даже деревья... Они отличаются большей свирепостью, нежели львы или медведи...”
Так в XIII столетии европейцы рисовали себе портрет “порождений сатаны”, оставляющих после себя разруху и наводящих ужас на всех и вся. А что мы знаем о современной Монголии? Да почти ничего! Перед поездкой друзья напутствовали меня в историческом духе: “Ты там осторожнее... Края дикие...”
От некогда крупнейшей империи в истории человечества, которую создали Чингисхан, его сыновья и внуки, осталось мало, но зато сегодня, когда владения Монголии сжались подобно шагреневой коже, а население страны не дотягивает и до 2,5 миллиона, она уже ни на кого страху не нагоняет. Основные черты характера монголов преобразились с точностью до наоборот: любознательность, добродушие и гостеприимство, а к русским здесь вообще особое отношение. Приезжего из России встречают как дорогого гостя и величают не иначе как старшим братом. А любимые конфеты, которыми угостят и в офисе крупной фирмы, и в семье скотовода, — наш ирис “Золотой ключик”.
Откуда такая любовь и уважение к россиянам? В 1921-м полки забайкальских казаков освободили Ургу от китайских оккупантов, в 1939-м Красная Армия помогла отразить нападение японцев на Халхин-Голе. А еще мы продвинули Монголию на более высокую ступень развития — социализм, за что монголы нам несказанно благодарны. Правда, вместе с Советским Союзом им пришлось в 30-е годы разрушить практически все буддийские монастыри. События, происходившие в Монголии в прошлом веке, были зеркальным отражением того, что случалось в России. Но монголы искренне сетуют, что процессы перестройки отдалили наши народы друг от друга. Многие с теплотой вспоминают годы учебы в СССР и хорошо говорят по-русски.

Юрта — это святое
На самой высокой точке Улан-Батора стоит монумент, посвященный советским воинам-освободителям. К концу недели сюда подтягиваются свадебные кортежи, и невесты в белоснежных платьях взбираются наверх, чтобы почтить память погибших за свободную Монголию, а заодно поднести дары духу горы. Монголы верят в то, что каждая гора и долина имеют своего духа, и, чтобы не навлечь беду, нужно их задабривать. Именно поэтому в Монголии очень развит культ обо — насыпные горки из жертвоприношений. Каждый считает своим долгом принести в определенное место камень и ярко-голубой лоскут, дабы поклониться “вечному синему небу”, которое видит все деяния и мысли человека...
Порядка 700 тысяч — треть населения страны — проживает в Улан-Баторе, половина из них пользуется юртами (гэрами), которые в своем нынешнем виде существуют с VI века. Даже столичные жители не желают менять основное на протяжении многих веков занятие — скотоводство. И в пределах города можно встретить пасущихся коз и овец. “Старшие братья” построили здесь хрущевки, а позже и более высокие дома, но кочевникам сложно привыкнуть к новому образу жизни. Особенно тяжело пожилым людям: днем они еще как-то пытаются хозяйствовать в бетонных жилищах, но на ночь предпочитают перебираться в стоящие по соседству гэры. Здешние юрты пользуются популярностью и у безработных американцев, которые снимают на лето такой национальный дом за $100 и со своим пособием в $800 в месяц чувствуют себя сливками общества.
Есть в Улан-Баторе и своя “Пизанская башня”. Многоподъездную девятиэтажку, ничем не примечательную на вид, называют качающимся домом. В ней поселились в основном сотрудники местного аэропорта, за которыми закрепилась слава любящих выпить. Водку монголы распробовали также с нашей подачи и делать ее научились отменно. Лучший сорт “Болор архи” посвящен полету единственного монгольского космонавта на советскую орбитальную станцию “Салют-6” в 1981 году, хороша также водка “Чингисхан”. Вообще, если в Монголии перед туристом встает проблема выбора, надо отдавать предпочтение товару, носящему имя “повелителя вселенной” Чингисхана — это своего рода знак качества...
В монгольской столице порядка 150 вузов — вплоть до института испанского языка. Но обучением на родине молодежь не ограничивается, многие получают образование в Корее, России, Америке... А вот с магазинами дело обстоит гораздо хуже: никаких бутиков, все как у нас лет 15 назад. Даже до “Макдоналдсов” очередь не дошла, зато есть “Русское бистро”. Троллейбусы и автобусы в городе наши, грузовые машины исключительно марки “ЗИЛ”, в пустыне незаменимы “уазики” и позабытые у нас автобусы “ПАЗ”. Дома культуры, выставочные залы, правительственные здания — аккурат наши ДК и райисполкомы. Имя Москвы носят местные школы, культурные и торговые центры. В Улан-Баторе работает 7 телевизионных российских каналов. Концерты “Иванушек”, Алсу, Филиппа Киркорова проходят при полном аншлаге. Многие вывески на монгольском дублируются на русском языке. В общем, не покидает ощущение, что ты находишься в каком-нибудь провинциальном российском городке. Только круглые приземистые юрты и буддийские храмы-дацаны выбиваются из советского стиля.
Место заложения центральной площади Улан-Батора было выбрано по прихоти скакуна “отца монгольской революции” Сухэ-Батора (конь справил здесь большую нужду). По соседству с мавзолеем Чойболсана и Сухэ-Батора, памятником Сухэ-Батору, восседающему на том самом коне, стоит скульптурное изваяние Ленина. Днем здесь фотографируются туристы, а ночью... Нынче образ великого вождя пролетариата пользуется особой популярностью у самых дешевых проституток. Кстати, монголы сейчас пребывают в состоянии раздумья: легализовать публичные дома или пока погодить?
Древняя столица Монголии Каракорум (ныне Хархорин), заложенная Чингисханом, когда-то выглядела гораздо интереснее. Здесь располагалось 12 храмов, прекрасные дворцы, а местным чудом было серебряное дерево с фонтаном. Четыре его ветви заканчивались позолоченными змеиными пастями, и из каждой била струя: вино, молоко, медовый напиток и рисовое пиво. Но в 1380 году Хархорин был полностью разрушен китайцами, и сегодня от него осталась лишь... одна гранитная черепаха.

Неведомая? у кого не вызовет удивления этот заголовок! Монголия десятки лет была почти нашей республикой. Кто ж её не знает! Древняя страна с территорией более полутора миллионов квадратных километров между Россией и Китаем. В ней пустыня Гобиодна из обширнейших пустынь мира. Когда-то эта страна породила монстра Чингисхана. Но, это было давно, семь веков тому назад. А недавняя ее борьба за независимость переплелась с революцией в России, Монголия, минуя капитализм, шла в социализм. Что стало с революцией в России весь мир знает, а что с Монголией дай Бог хотя бы монголам разобраться. Демократических партий много, а на выборах 2 июле с.г. в Народный хурал 72 из 76 мест получили коммунисты. Вея страна из контрастов. и неожиданностей.

Вездесущие велотуристы Запада особенно с Монголией не цацкались. Забираясь в столь дальние края, проезжали Монголию поперек, по пути в Китай. И то сказать: всю страну прошли, в столице побывали... В 1992 году команда монгольских велосипедистов "Пять пальцев", возглавляемая Жаргалсайханом Ганболдыном, проехала из Улан-Батора через Москву в Европу. Московские велоклубы привечали и помогали им.

В 1994 году наш велотурист Н.Зимин решил посерьезнее внедриться в Монголию. Вдвоем с хорошим врачом и серьезной спортсменкой Эльвирой Аскаровой они залетели на юг Монголии, в Саиншанд и проехали на велосипедах по пустыне Гоби 300 км в направлении Даланзадгада. Ехали, пока была дорога до Хатанбулака. На большее их велосипедов не хватило, сломались колеса см. "Вечерняя Москва", 9.12.94/.
Мне представилось заманчивым проехать Монголию вдоль, всю, из конца в конец. Рельеф страны контрастен: север снежные хребты Алтая, Саян; юг пустыня Гоби. В широтном маршруте, проложенном через столицу Улан-Батор оба эти вида рельефа будут представлены с достаточной полнотой, будут охвачены территории большинства монгольских аймаков. Практически маршрут прошел от нашего Забайкальского Нерчинска через пограничный КПП Соловьёвск и аймачные центры Чойбалзан, Ундерхаан, столицу, Улан-Батор, Арвайхээр Баянхонгор, Гоби-Алтай, Ховд, Улгий с выходом на Чуйский тракт в Ташанте. Посещение первой столицы Чингисхана Хархорина заводило и на земли аймаков Булган и Архангай. Общая протяженность маршрута 4273 км, продолжительность 41 день, плюс время переезда по железной дороге в Читинскую область и возвращение из Алтайского края в Москву.

Команда петербургской Федерации путешественников в августе 2000 г. вернулась из Монголии, где прошла довольно интересный маршрут. Он состоял из двух частей. Одна - это большая (500 км) петля по Монголии, вторая - возвращение от российской границы через весь Алтай в Бийск. Интересно, что наш Алтай изъезжен велотуристами вдоль и поперёк, в то время как в Западную Монголию они почему-то не заглядывают. Сегодня, когда граница не является непреодолимым препятствием, нам кажется логичным планирование веломаршрутов в этом регионе с посещением сопредельной страны. Ниже я постараюсь дать информацию для тех, кто решиться пройти подобный маршрут вслед за нами.
Чтобы попасть в Монголию, необходима виза. В принципе, правила требуют каких-то официальных бумаг (приглашений). Однако мы сделали проще: написали на имя посла письмо на бланке нашей федерации, где рассказали о готовящемся походе и просили выдать визы. Впрочем, и это, как оказалось, не обязательно. Клерк, принимавший документы (обычная анкета + одна фотография на человека + загранпаспорт), сказал, что выдаст визы и так. Стоит виза $25, если её нужно оформить за одну неделю, и $50 в случае оформления за один день.
Получить визу - это не значит попасть в страну: до неё ещё надо добраться! Мы въезжали в Монголию со стороны Алтайского края через КПП "Ташанта". Доехать туда не просто. От ближайшей ж.-д. станции в Бийске нужно преодолеть 600 км по Чуйскому тракту, проходящему через два перевала в горах. Автобусов, регулярно совершающих рейсы по тракту, ныне нет. Есть лишь один автобус из Горно-Алтайска, но и он ходит с интервалами от "раз в два дня" до "раз в неделю" и курсирует только до Кош-Агача. Зато появилось много частных извозчиков. Скооперировавшись с группой "горников" из Тулы, мы наняли "пазик", который за 20 часов доставил нас в Кош-Агач. Преодолев ещё около 40 км по изрядно раздолбанному в этом месте Чуйскому тракту, мы оказались на КПП.
Его лучше пересекать утром. Здесь существует правило: на нейтральной полосе не должен оставаться никто. А между российским и монгольским КПП более 20 км грунтовой дороги и перевал Дурбэт-Даба высотой 2400 м. Понятно, что этот участок надо проехать до закрытия монгольского КПП. Работают же пропускные пункты с 9 утра до 6 вечера.
Сразу за российской границей качество грунтовки резко ухудшилось. Впрочем, в Западной Монголии практически нет дорог в нашем понимании. По степи между горных хребтов ездят машины, оставляя на ней колеи. Каждый шофёр волен ехать как хочет: либо по кем-то пройденному пути, либо прямо по азимуту. В результате вся степь исполосована колеями, которые собираются воедино только под перевалами, но затем, пройдя узкое место, вновь разбегаются на сотни метров на другой стороне. Ездить по таким дорогам непросто, но очень интересно. Во-первых, постоянно надо выбирать наиболее плотную колею, иначе придётся ехать по песку или так называемой "стиральной доске". Во-вторых, надо следить, чтобы не попасть на колею, оставленную "лихим джигитом", который вместо того, чтобы ехать по относительно ровной степи, петляет по холмам вдоль хребта. Ему-то всё равно, он на машине, а для велосипедиста это лишний набор высоты, совсем не приближающий к перевалу. Ну и, наконец, надо смотреть, чтобы "дорога" вела в направлении нужного перевала, а не сворачивала куда-нибудь в соседнее ущелье. По степи также можно ездить, не придерживаясь какой-то колеи, а просто по азимуту. На горном велосипеде скорость передвижения в этом случае практически не падает, однако можно случайно заехать на осыпь или встретить труднопреодолимый ручей. Мостов в Монголии почти нет, но "дороги" явно указывают расположение бродов.

Неведомая? у кого не вызовет удивления этот заголовок! Монголия десятки лет была почти нашей республикой. Кто ж её не знает! Древняя страна с территорией более полутора миллионов квадратных километров между Россией и Китаем. В ней пустыня Гоби -- одна из обширнейших пустынь мира. Когда-то эта страна породила монстра Чингисхана. Но, это было давно, семь веков тому назад. А недавняя ее борьба за независимость переплелась с революцией в России, Монголия, минуя капитализм, шла в социализм. Что стало с революцией в России весь мир знает, а что с Монголией - дай Бог хотя бы монголам разобраться. Демократических партий много, а на выборах 2 июле с.г. в Народный хурал 72 из 76 мест получили коммунисты. Вея страна из контрастов. и неожиданностей. -
Вездесущие велотуристы Запада особенно с Монголией не цацкались. Забираясь в столь дальние края, проезжали Монголию поперек, по пути в Китай. И то сказать: всю страну прошли, в столице побывали... В 1992 году команда монгольских велосипедистов "Пять пальцев", возглавляемая Жаргалсайханом Ганболдыном, проехала из Улан-Батора через Москву в Европу. Московские велоклубы привечали и помогали им.
В 1994 году наш велотурист Н.Зимин решил посерьезнее внедриться в Монголию. Вдвоем с хорошим врачом и серьезной спортсменкой Эльвирой Аскаровой они залетели на юг Монголии, в Саиншанд и проехали на велосипедах по пустыне Гоби 300 км в направлении Даланзадгада. Ехали, пока была дорога - до Хатанбулака. На большее их велосипедов не хватило, сломались колеса см. "Вечерняя Москва", 09.12.94.
Мне представилось заманчивым проехать Монголию вдоль, всю, из конца в конец. Рельеф страны контрастен: север - снежные хребты Алтая, Саян; юг - пустыня Гоби. В широтном маршруте, проложенном через столицу Улан-Батор оба эти вида рельефа будут представлены с достаточной полнотой, будут охвачены территории большинства монгольских аймаков. Практически маршрут прошел от нашего Забайкальского Нерчинска через пограничный КПП Соловьёвск и аймачные центры Чойбалзан, Ундерхаан, столицу, Улан-Батор, Арвайхээр Баянхонгор, Гоби-Алтай, Ховд, Улгий с выходом на Чуйский тракт в Ташанте. Посещение первой столицы Чингисхана Хархорина заводило и на земли аймаков Булган и Архангай. Общая протяженность маршрута 4273 км, продолжительность - 41 день, плюс время переезда по железной дороге в Читинскую область и возвращение из Алтайского края в Москву.

Соло на велосипеде

Монголия - это две Германии и три Италии вместе взятых. Бесконечные степи, потомки Чингисхана, белые юрты, табуны лошадей, кладбище динозавров. Модное у западных туристов место. Георгий Гончаров (ему 70) в одиночку пересек эту страну с востока на запад на велосипеде.
Я на восточномонгольской равнине, вблизи одного из редко встречающихся здесь признаков цивилизации - железнодорожной ветки, ведущей с востока, от российско-монгольской границы, от самого восточного аймачного (по-нашему - областного) центра Чойбалсан. Впереди - сорок дней, за которые мне предстоит с востока на запад проехать 4237 километров - всю Монголию.

Чума
Жара, 200 километров, которые пришлось проехать по солнцепеку, дают о себе знать. На всем огромном пространстве Монголии живет всего два миллиона человек, поэтому за день можно не встретить ни одного населенного пункта. Степь, степь, степь. По счастью, к вечеру встречаю железнодорожников. Вот и мой первый монгольский ночлег.
Вообще, у путешественника в Монголии с ночлегом проблем возникнуть не может. Монголы - народ необычайно гостеприимный, живущий согласно местной пословице "Мой дом - твой дом" (сравните с пословицами других народов). И чаем напоят, и накормят, и спать уложат. Причем денег за это не возьмут. Моего прихваченного из Москвы запаса продуктов (сало, сухари, плиточный кисель, овсянка) хватило до конца путешествия. В степи я ночевал только раз, но и то только потому, что поблизости не было ни одного селения.
Путейцы предложили отведать тарбаганьего мяса, но я уклончиво отказался. "Тарбаганы (разновидность крупных сусликов. - Г. Г.) - разносчики чумы, - настращали меня еще в Москве коллеги, - ни в коем случае не ешь". Но ночью, когда я уже лег спать, девочка-монголка принесла пиалу с тарбаганьим мясом. В Монголии отказаться от угощения - значит смертельно обидеть хозяев. Пришлось есть. Вопреки опасениям выжил.
В этих местах проходит Вал Чингисхана, а поблизости и его родина, Гурван-Нуур. Нуур - по-монгольски озеро. Но никаких озер в этом районе на карте не отмечено, как не отмечено и многое другое, реально существующее. Зато есть местечко Гурван-Дзагал, но даже туда мне не попасть: дороги такие, что добраться можно только на лошади, велосипедом бесполезно и пытаться.
Монгольские дороги - тема отдельная. В качестве легковых машин здесь используют только джипы - обычная легковушка не проедет. Асфальтированные шоссе есть только в районе Улан-Батора, все остальные дороги никто специально не прокладывал. Видно, нет у скотоводов-кочевников особой в них нужды. Более или менее оживленные трассы - это, как правило, целых шесть дорог. Три - в одну сторону, три - в обратную. У водителя всегда есть выбор: покрытие из гальки, покрытие из крупного щебня, покрытие без камней, но с рельефом стиральной доски. Диву даюсь, как мой велосипед "Белый лебедь", приспособленный для дальних, в меру экстремальных путешествий, это все выдержал.