Мы сидим на циновках на полу чайного домика на улице Инсандонкиль в Сеуле, улице где можно на несколько минут забыть, что ты находишься в центре огромного гиперсовременного мегаполиса, каким стал Сеул всего за 25 последних лет. Мы – это я и моя жена Наташа, также как и я полюбившая эту страну , по которой мы путешествуем уже почти 2 недели. Мы пьем травяной отвар "Семь вкусов" с кедровыми орешками, корнем инсама (женьшеня) и ююбой (корейцы, в отличие от своих соседей китайцев и японцев не очень жалуют чай), отвар, который как и все целебные травяные чаи здесь, в Корее, продляет жизнь на "десять тысяч лет".

Нам немного грустно, это наш последний день в этой безумно интересной, красивой стране, в которой пять тысяч лет истории чувствуются столь же реально, сколь и ритм одной из крупнейших мировых экономик.

Перед глазами проплывают картины увиденного за эти двенадцать майских дней.

"Страна утренней свежести" весной! Даже в центре Сеула в парке Йоыйдо на острове на реке Ханган, делящей Сеул на две части, парке, разбитом на месте бывшего пустыря и автостоянки, вечером некуда скрыться от пения лягушек в лотосовых прудах, я аромат сосен и цветущих азалий дурманит голову. Как приятно с любимым человеком гулять при луне в таком месте и читать стихи.

Сеул…Небоскребы крупнейших компаний, а рядом, у ворот королевского дворца – как будто в эпоху Средневековья под гул огромного барабана и пение труб, сделанных из морских раковин – смена королевского караула. Вот чиновник передает офицеру с мечом за плечами ключи от ворот… И тут же – на лотках у тротуара продают сушеных, плоских как блины, устрашающего вида кальмаров, любимую закуску корейцев.

Королевские дворцы эпохи династии Ли. В Сеуле их пять. И каждый – как маленький город с тихими переулками, укромными садиками. Я был в Запретном Городе в Пекине, но дворцы королей Кореи как-то уютней, камерней, краски расписных деревянных панелей и балок крыш более пастельных тонов, мягче. Каждый дворец сейчас – зеленый парк, под негромкую трескотню летающих всюду сорок важные корейские школьники с мольбертами рисуют свои этюды. Я и сам пожалел, что не художник, да и кто бы не хотел, увидев, нарисовать, например, павильон Далеко Летящего Аромата с его горбатым мостиком, перекинутым через пруд с золотыми рыбками, цаплю, замершую на островке в ожидании неосторожной рыбки.

Сеул стоит того, чтобы в нем задержаться, сходить в театр на представление корейского фольклора, увидеть прекрасных кореянок в длинных национальных платьях, похожих на экзотических птиц, танцующих плавный танец с веерами, услышать россыпь звуков барабанов, когда виртуозы-музыканты заставляют их то петь, то рокотать, то недовольно ворчать, посмотреть как старик-каллиграф выводит кистью благопожелания на снежной белизны свитке, просто увидеть жизнь этого древнего и такого молодого, доброго, гостеприимного народа, своими руками воссоздавшего из пепла и приведшего к процветанию свою прекрасную страну, народа который и сейчас работает по шесть дней в неделю, но умеет и веселиться.

Любовь моя неистребимая к Дальнему Востоку объясняется, по-видимому, тем обстоятельством, что дед мой по отцовской линии родился в Манчжурии, а дед по материнской линии долго служил лётчиком в Китае и даже, как говорят, возил самого товарища Мао до той поры, как «братья навек» не расстались врагами. Красочные рассказы последнего и пробудили у меня интерес к Китаю и всему Дальнему Востоку. Потом, в предабитуриентском возрасте, мама моего приятеля посоветовала нам всем вместе готовиться к поступлению в Институт Стран Азии и Африки, чтобы изучать там перспективный японский язык. В конечном итоге поступил я в другой институт, а из восточных языков освоил только китайский, и то на треть, поскольку на нём я не пишу и не говорю, но это даже и хорошо, поскольку как только я пытался на китайском вести беседу, китайцы начинали от души хохотать и надо мной потешаться. Ровно четыре года назад мы с моей супругой совершили грандиозное тридцатидвухдневное турне по всему Китаю. По итогам этой авантюрной поездки я опубликовал 4 статьи в разных печатных изданиях и разбросал по Интернету путевой очерк на 52 страницах «Китайский дневник или Дикарём по Китаю». Надо сказать, что многие меня критиковали за то, что в этом произведении я поиздевался над китайцами, выставив их харкающими, сморкающимися и плюющимися чурбанами, в массе своей растерявшими своё культурное богатство. Честно признаю, что я описывал ту жизнь, которую видел, отнюдь не скрывая своего восхищения настоящими и неоспоримыми достижениями китайской цивилизации. Более того, познакомившись с иными народами, прежде всего негроидными, я полностью признал превосходство жёлтой расы надо многими другими в очень многих вопросах. Врождённое трудолюбие и страсть к порядку – вот те качества, которые позволили китайцам, корейцам и японцам создать цивилизационный полюс, являющийся на данном этапе единственным жизнеспособным конкурентом европейского.

Корейский полуостров – это своеобразный «культурный мост» между Китаем и Японией. У буддизма и конфуцианства, у философии и искусства был один и тот же исторический маршрут – Китай-Корея-Япония. Совершенно чётко. Другое дело, что Корея не могла физически противостоять своим более сильным соседям, а потому периодически исчезала с политической карты мира... Но ведь Польша тоже исчезала, будучи таким же «мостом», и ничего, жива старушка, «не сгинела». Корея маленькая, но в себе две страны вмещает, одна из которых даже США ракетами грозит. Конечно, встретив на улице Москвы корейца, редкий прохожий его не спутает с японцем или китайцем. С северными корейцами проще – у них у всех на лацканах пиджаков значок с Ким Чен Иром или его Папой. А вот южные внешним видом точно на японцев походят. Вид довольный, одеты хорошо. Есть у нас еще «российские корейцы», но те больше на юге разведением арбузов занимаются. Те, что в Москве – салатами торгуют. Так что, они нам не такие уж чужие, почитай каждый день встречаемся. Но всё равно они как-то упрямо все на одно лицо с китайцами и японцами кажутся. Между тем, кореец брат скорее якуту или алтайцу, нежели своим ближайшим соседям.

Осень на Дальнем Востоке – золотая пора. И в прямом, и в переносном смысле. Дождей почти нет, небо безоблачное, днём еще довольно тепло. Деревья красятся в жёлтые, бордовые и красные цвета, а их умирающая листва расточает терпкий аромат осени, смешивающийся с запахом хвои, который ветер приносит от изогнутых пушистых сосен. В этой палитре можно уловить совершенно непонятные оттенки, и даже искушенный дегустатор не сможет с ходу определить их происхождение. Наверное, у каждой страны свой неповторимый запах.

Самое красивое и самое любимое корейцами дерево – тампун. Мелкие листья его напоминают кленовые. Осенью они горят то ярко-жёлтым цветом, то ярко-красным. Одновременно и величественное, и умиротворяющее зрелище. А ещё они просто боготворят дерево инхен. Орешки инхен идут в пищу, а на скорлупке выжигают иероглифы пожеланий или угроз (вроде «убью за измену»!). Инхен повсюду – во дворцовых парках, монастырях и городских скверах. Для корейцев инхен и тампун - это символ, как для канадцев – кленовый лист...

Они вообще замечательно пахнут. И их ну очень много. Куда не приди - на представление в Национальную Корейскую Деревню под Сеулом (www.koreanfolk.co.kr; там выступают танцоры, акробат и канатоходцы), в Конфуцианскую школу или секцию тэквондо – везде оказываешься в плотном окружении этих симпатичных маленьких людей. Наверное, после просмотра моего фотоальбома создастся впечатление, что в Корее только дети живут. А что? Дети – цветы жизни и цвет любой нации. Посмотрите на детей, как они одеты, как они ухожены, как они воспитаны и как они улыбаются, и сразу всё станет ясно обо всём народе целиком, о его месте в истории и мировой цивилизации.

И ещё посмотрите на женщин. Кореянки красивы от природы, к тому же следят за собой. На вечерний променад по фешенебельному торговому кварталу, нанизанному на улицу Инсадон, выходят, наверное, самые стильные сеульские красотки. В этих переулках, залитых неоновым светом, гуляющих так много, что яблоку негде упасть. Жизнь кипит яркая, весёлая, шумная. Воистину, «Дальний» Восток по духу нам куда ближе, чем «Ближний». И наши песни очень похожи мелодией на корейские. Евразия!...

Наш маршрут по Корее – достаточно насыщенный. Сеул, Кёнджу, Пусан, остров Чеджудо и много всего в промежутке. В день прилёта мы успели посмотреть торжественный развод караула у дворца Чхандоккун (естественно, с осмотром самого дворца и сада Хувон; ) и «университетской» улицы Тэханно. Если первый стоит посетить обязательно, дабы получить ясное представление о корейской дворцовой архитектуре и о том, чем она отличается от китайской или японской, то улица Тэханно, считающаяся «сеульским Арбатом» ничего особенного не представляет. Небольшой сквер, самодеятельное пение протестантов под гитару, репетиция художественной самодеятельности, двое мужчин, ожесточённо сражающихся в теннис посреди толпы (!), малопонятная пантомима, гадалка, пара-тройка забавных корейских выпивох – вот все развлечения на вечер. До нашего Арбата явно не дотягвает.

Наши соотечественники любят ходить по рынкам Намдэмун и Мёндон, но они полны обычного ширпотреба. Любителям настоящей экзотики нужно отправляться в те места, где продают подержанную фототехнику. Пара-тройка фотоаппаратов редких модификаций может полностью окупить билет до Сеула. И это не шутка. Но адрес не скажу...

Помимо секции тэквондо и конфуцианской школы «Сюнгюнгван» мы посетили центр акупунктуры, где нам продемонстрировали, на какие точки нужно нажимать (или в какие колоть) на ладони, чтобы со здоровьем всё было хорошо. Главное – средний палец. От него очень много зависит. Мы этим пальцем делаем определённую фигуру и показываем её обидчику, а корейцы нашли ему более действенное применение, поскольку, как и китайцы, они народ очень рациональный.

Только зачем едят такую острую пищу не пойму. С индусами всё ясно: жара, кругом полно заразы, надо хоть как-то себя дизинфицировать. А тут заразы никакой нет, да и сами корейцы кажутся чистюлями. Любимая закуска – кимчхи (капуста с красным перцем). Даже есть специальный «Музей кимчхи». Кстати говоря, то, что у нас называют «корейскими салатами» ничего общего с корейской кухней не имеет. Просто эти салаты корейцы продают, потому они и «корейские». Если б узбеки продавали, были бы «узбекскими». И лапшу «Доширак» не очень-то жалуют. Зато рисовая водка у них гораздо приятнее китайской. Есть вариации – от 20 до 45 градусов, но все они зовутся одинаково – соджу. Двадцатиградусная идёт хорошо, как ликёр. Ещё превосходны в Корее сушёные морепродукты: кальмары, осьминоги, камбала. Прекрасная закуска к пиву необычного вкуса – полусладко-полусолёно.

Эту ночь мы провели в «пенжоне» - корейском «пансионе», построенном в «традционном стиле» в сельской местности. Деревянные «избы» под остроконечными загнутыми крышами, циновки на полу. Кругом поля капусты. Спали прекрасно. Нас еще в «ёгване» обещают поселить. Посмотрим, как там будет.

В Канныне, что на восточном побережье Корейского полуострова, нас повели в усадьбу Оджукхон, в которой родился и жил неоконфуцианский философ Ли И (1536-1584 гг.). Для корейцев Ли И (литературный псевдоним Юльгок) – наиболее почитаемый средневековый философ и писатель. Усадьба является памятником не только ему, но и, как ни скабрезно звучит, его матери Син Саимдан – «образцовой женщине» эпохи Чосон. Она была поэтессой и художницей. И таланты свои передала сыну, достигшему не только литературной славы, но и успеха в государственной карьере. Чего и всем, собственно, можно пожелать.

В близлежащей усадьбе Сонкюджан мы смотрели танцы кванно (в масках) и даже в них поучаствовали, правда, без масок. Танцы эти не имеют ничего общего ни с буддизмом, ни с конфуцианством, хоть и обыгрываются в них сугубо бытовые сюжеты.Женские роли играют мужчины, но к трансвеститам это шоу не имеет никакого отношения. Впрочем, после нашего ни с чем не сравнимого певца Шуры с ударением на последнем слоге нас уже трудно чем-то поразить.

Ещё в этой усадьбе к одному из домов пристроена железная крыша над входом, подаренная в конце русско-японской войны русским послом. На самом деле, её происхождение туманно донельзя; по крайней мере, никто толком объяснить не может, откуда она здесь взялась и почему.

С утра пораньше отправились мы дальше на юг, в Кёнжу, «тысячелетнюю столицу Кореи». По дороге заехали в созвучное местечко Ёнжу, славящееся своим женьшенем (по корейски, насколько я могу передать произношение, он называется «инсан»). Посмотрели, как он растёт, полазили вместе со сборщиками оного под низкими навесами на «женьшеневых плантациях». Так что, если кто думает, что за этим корешком кто-то по дремучей тайге пробирается, то глубоко ошибается. Конечно, лучшие корни надо действительно искать в горах, но потом женьшень разводят как картошку, правда, прячут в тени, чтоб ему казалось, будто он в лесу. Растёт корешок три года, а потом его собирают и отвозят в магазин. Там мы тоже были. Настойки женьшеневые разнообразны и хороши. Есть женьшеневые пастилки и конфеты. Есть женьшеневый чай. В общем, корень на любой вкус и в промышленном количестве. При этом лучшим в мире считается.

Когда приехали в Кёнджу, поселились в гостинице «Хюндай» на берегу озера Помун. Место считается модным курортом среди корейцев. Здесь они не только отдыхают, но и приобщаются к своим истокам. Кёнджу – столица государства Силла (с 676 г.) и «первопрестольная столица» последующих государств Корё и Чосон. В городе находится один из старейших буддийских монастырей – Пульгукса (основан в 535 году), а в трёх километрах от него – пещерный храм Соккурам. Высеченный в скале Будда сидит в круглой зале, а из ниш на него взирают бодхисатвы. Но спускаться ни в какую пещеру не надо: на Будду можно посмотреть...через стекло. Заботливые корейцы всё облагообразили так, что нет в походах по пещерам никакой романтики...

Гляжу я на это и начинаю осознавать, что иные предсказания научных фантастов сбываются: человек становится биороботом, рабом созданных им самим технологий...

Но вообще нам здесь нравится. Пока просто придраться не к чему. А учитывая то обстоятельство, что Алексей Бражников вернулся недавно из (страшно сказать!) Сенегала, да и я в африканскую экспедицию в этом году успел съездить, нам всё вокруг кажется просто раем. Так что, если кому Восточная Азия не нравится, советую съездить в Западную Африку и пожить там недельки две. Но это уже сюжет для другого рассказа... Однако стоит заметить, что однажды выбрав правильную религию и государственную философию одни народы создают тысячелетние государства и неумирающую культуру, а другие, поддавшись проповедям неврастеников, обрекают себя на прозябание в подвалах истории. К примеру, та же Западная Африка поголовно переходит в ислам. Все хотят жить, как в Саудовской Аравии или Катаре. Только вот когда у нефтеносных бездельников «чёрное золото» иссякнет, окажется, что король-то голый. А корейцы с японцами к тому времени пересядут на альтернативные энергоносители и будут жить припеваючи.

Меня больше всего «добили» общественные туалеты в сеульском метро. Картины висят, цветочные композиции...Чего только я в разных странах не видывал, но это меня поразило до глубины души. На мой взляд, о степени цивилизованности общества можно судить по состоянию уборных. В Корее они на каждом шагу, отличаются чистотой и хорошим запахом. Есть у них свой сайт – www.toilet.or.kr, так что можно сказать, что в Корее просто какой-то туалетный культ.

...А на Чеджудо нынче холодно. Гораздо холоднее, чем в Сеуле. Всё из-за постоянного ветра, дующего с Тихого океана. Ветра нет – тепло, даже жарко. Ветер подул – надевай куртку. Остров природных контрастов. Он почти плоский; только в центре возвышается гора Халасан. На острове выращивают первоклассный зелёный чай. Правда, если надеетесь здесь купить его по-дешёвке прямо на плантациях (как в Китае у крестьян), то это зря. Здесь, в Корее, всё по уму устроено, так что покупать чай придётся в красивой упаковке и по «коммерческим» ценам. Конечно, можно и в супермаркете чай зелёный прикупить, но он будет среднего качества. Ко всему прочему, корейцы готовят чаи со сложным «букетом» вкусов и запахов, который ни в какой чайный пакетик не вместишь. На Чеджудо мы попробовали изумительный бурый чай, вкус и цвет которому придаёт шиповник и ещё какие-то ягоды, названия которых нам не смогли перевести. Однако надо заметить, что корейцы чая пьют довольно мало. Европейцы гораздо большие чаехлёбы, чем те, кто чай выращивает. Для корейцев зелёный чай это уже не столько напиток, сколько основа для создания «сопутствующих продуктов». Есть чайное печенье, есть чайное мороженое. Есть даже лапша чайная. Естественно, всё это зелёного цвета и имеет устойчивый чайный вкус.