Венесуэла.На следующий день я снова был в этом аэропорту, готовый еще раз попытать счастья, и выскочить из ущелья, сделав 180 градусный поворот. Собственно говоря, главная цель моей поездки была - увидеть джунгли, в которые я так влюблен. К моему гигантскому огорчению (и это мягко говоря), город был покрыт таким туманом, что аэропорт был закрыт в течение 5 часов, и я опоздал в Каракасе на другой самолет, летающий один раз в день в джунгли, поэтому я с горя решил в Каракас из аэропорта не ехать и провел остаток дня, сидя на парапете набережной на берегу Карибского моря, и думая всякие умные думы на тему своей яркой жизни.

Наконец-то на следующий день я сел в джунглевый самолет, пилот которого, по-видимому, возвращался с авиационных маневров. Знаете, после хорошего концерта, люди идут по улице и поют запомнившуюся арию. А летчик повторял запомнившийся ему маневр. Ой как он хорошо летел, а главное быстро! Наконец, появилась река Ориноко, летчик спикировал над Колумбией (наверное из-за того, что гаишники там не такие строгие, как в Венесуэле), а когда я открыл глаза, мы уже сидели на посадочной полосе в городке Пуэрто Айакучо - столице и единственном городе огромного штата Амазонас, в котором в основном живут индейцы. Я в него влюбился с первого взгляда (в город, а не в летчика).

Пуэрто Айакучо расположен настолько далеко от крупных городов, промышленности, и настолько изолирован от остальной Венесуэлы, что создается очень приятное чувство оторванности от надоевшей мне цивилизации, и возникает желание просто гулять по улицам, пышащим жаром, улыбаться индейцам, внюхиваться в запахи хлеба из магазинов, почему-то напоминающие советские сельпо, срывать с деревьев и есть неспелые манго.

Особенно интересно гулять по Пуэрто Айакучо вечером, когда все местные жители садятся перед своими домиками и громко разговаривают со своими соседями, пытаясь перекричать музыку, несущуюся из их домов. Причем возникает такое ощущение, что в городе такое же количество радиостанций, сколько домов, потому что из всех домов несутся разные песни, хотя и одинаково громко. С моим приближением, разговор иногда чуть-чуть замедлялся, я удостаивался внимательного и доброжелательного взгляда и гостеприимного приветствия.

Путешествуя по странам третьего мира, я получаю наибольшее удовольствие от маленьких деревушек, где можно увидеть жизнь, нисколько не изменившуюся за последние несколько столетий. С этой целью на следующий день я отправился в Чорони на берегу Карибского моря. Этот городок состоит из одной улицы метров в 150, зато улица очень симпатичная и именно такая, какую Вы бы ожидали увидеть в Латинской Америке - одноэтажные разноцветные мазанки с внутренними двориками. Я остановился в единственной "гостинице" города (в ней всего три комнаты), которая расположена на центральной площади Чорони. Эта площадь размером немного больше, чем холл в нашей квартире, но гораздо меньше, чем вестибюль нашего дома. Кстати, угадайте, как называется эта площадь, и чей памятник на ней стоит.

В Чорони я немного погулял, походил по берегу моря, посмотрел вечером карнавальные концерты, на следующее утро проснулся, пробежал через всю деревню, и уехал назад в Каракас. Кстати, одно из самых ярких впечатлений от Чорони это - дорога туда. Во-первых, в Каракасе Вы садитесь в автобус, точнее поднимаетесь по ступенькам, открываете еще одну дверь и оказываетесь в полутемном (из-за бархатных штор на окнах) и очень холодном (из-за кондиционеров, так как на улице жара) салоне с цветными телевизорами, по которым идут американские фильмы, а стюардесса самолетным голосом объявляет остановки. Так я доехал до районного центра Маракай и ожидал, что остаток пути до деревушки Чорони будет на таком же автобусе.

Я думаю, что тех американских школьников, что ездили на автобусе, на котором я доехал до Чорони, уже нет в живых. Но когда они были маленькими, они себе и представить не могли, что пройдут десятилетия, их симпатичные школьные автобусы попадут в далекую Венесуэлу, и три больших и толстых дяди с большими и толстыми задами будут садиться на те же маленькие сиденья, на которые с таким трудом помещались три маленькие детские попочки. Зато как было весело.

И туда и обратно я был единственным туристом, а вообще-то туристов в Венесуэле совсем немного. Так вот, водитель первым делом не автобус заводит, а врубает радио. Именно не включает, а врубает на полную мощь. Но музыку почти не слышно, потому что все пассажиры начинают громко кричать, хохотать, петь и ... танцевать. Это на крошечных-то сидениях. Я умирал со смеху и получал массу удовольствия.

Как только автобус отъезжает от станции, стюардесса, проверяет паспорта всех пассажиров, и после того, как я вынимаю свою драгоценную синекожую паспортину, весь автобус посвящает остаток поездки развлечению "нортеамерикано", или североамериканца, как в Латинской Америке называют туристов из Штатов.

Я шел по темной аллее, внимательно вглядываясь в тени от пальм и тропической растительности. Впереди сквозь листья пробивались лучи фонарей на площади Симона Боливара. Каракас спал. А я, готовый ко всяким неожиданностям, начитавшись всяких ужасов о высокой преступности в Каракасе, несся к своей заведомой цели - отелю, расположенному прямо на главной площади Венесуэлы. Таксистка убедила меня, что к площади Плаза Боливар подъехать нельзя, и высадила меня на расстоянии одного квартала от моего отеля.

Каждый латиноамериканский город имеет лицо, присущее только ему, но каждый латиноамериканский город вне зависимости от размера и важности имеет центральную площадь в виде квадрата, в центре которого расположен парк, а окружают его правительственное здание (президентский дворец, или губернаторский дворец, или мэрия), центральный музей (или музейчик), и собор (или соборчик). Войдя в час ночи в свой номер, я с радостью обнаружил балкон, с которого казалось что можно было почти дотянуться до главного собора страны, а до колокольни, если постараться, то можно даже, ну в общем, много чего можно, но я первым делом хотел спать. В хорошем настроении от того, что я успешно и без приключений добежал до отеля, и от замечательной панорамы с колокольней, я плюхнулся в кровать и ... уснул? Если бы. В этот момент колокола стали играть знаменитую музыку Лондонских часов Биг Бен в венесуэльской интерпретации. Наконец мини-концерт закончился, и я ... уснул? Если бы. Эти колокола оказывается устраивают концертик чаще, чем Кобзон, то есть каждые 15 минут. Будучи человеком жизнерадостным и жизнелюбивым, я хорошо и вслух посмеялся, и ... уснул.

Я специально подгадал приехать в Венесуэлу 7 февраля, ибо это был уикэнд карнавала. На следующее утро я выскочил из отеля, именно выскочил, так как в этот день меня ждали великие дела - посмотреть весь Каракас, город довольно большой. Надо честно признать, что с моим опытом и скоростью передвижения, на Земле найдется не более 10 городов, которые я не смог бы полностью посмотреть за один день. Конечно, за 4-5 часов я успеваю посмотреть только самое интересное - центр, исторические места, самые красивые здания и площади, уникальный музей. Должен признать, что в Каракасе, как и в других городах, я пропустил музей истории города, так как с плохой памятью на имена все равно бы не запомнил, какое здание в 1893 году построил архитектор Лопез, какое Гомез, какое Санчез и какое Альварез. Ну а кроме этого на весь Каракас у меня ушло четыре часа.

Первым делом я обошел еще раз, но теперь уже при дневном свете и не бегом, Плазу Боливар в центре которой посреди парка возвышался большой монумент Симону Боливару, восседающему на роскошном коне. Зайдя в собор, и мысленно поблагодарив звонаря за хорошо проведенную ночь, я направился в Пантеон, величественное (честно говоря, не очень) здание, где похоронен Симон Боливар и другие борцы за свободу Венесуэлы.

В апреле 2002 года мы побывали в Каракасе, Венесуэла. Поездка была короткая и можно сказать, деловая. Мы получали новую бразильскую визу, а получить её можно только за пределами Бразилии.

Перелет состоялся из Манауса, Бразилия, в Каракас. Самолёты летали рано утром каждый рабочий день, заполняемость рейса 15 - 20 человек на 150 мест, и также обратно. Аэропорт по прилёту не произвёл никакого впечатления, понравились официальные такси - все как на подбор чёрные джипы, кажется Chevrolet Blazer. Дорога до города длинная, около 40 километров, плата фиксированная - U$20. Всё время по пути следование по обе стороны дороги - фавелы на горах. 70% населения страны живут за чертой бедности.

Гостиницу нашли без труда, без предварительного резервирования, в центре города, двухместный номер стоил U$40. Пошёл искать банкомат, половина не работает, во второй деньги не снять по международным картам. Пришлось идти в банк, а там очень длинные очереди, стоял 40 минут, потом процедура снятия заняла ещё 20 минут. Доллары ходят наравне с боливарами, курс которых всё время падает. В апреле 2002 года было 950 боливаров за 1 доллар, сейчас 1950 за бакс.

Очень сложно, а для нас и непривычно после Бразилии, найти хорошие и недорогие рестораны. Мы обошли половину центра города, или шикарные рестораны, или Макдональд, народу в котором больше чем в первом ресторане в Москве в 1990 году.

Когда-то давно Венесуэлу называли жемчужиной Латинской Америки, сейчас совсем не так. Все улицы заставлены лотками и столами, на которых продают всё что угодно. Грязно, толчея и огромное количество народа. Чуть не украли бумажник. В магазинах и шопингах цены выше, чем в Бразилии или Майями. Карточки принимают неохотно, везде требуется паспорт, или другой документ удостоверяющий личность, но обязательно на испанском (правильнее сказать кастильянском, так как язык называется кастильский), в одном магазине при оплате на кассе на наших глазах отключили пос-терминал, сказав что он не работает, и предложили оплатить наличными, когда мы отказались, кассир как ни в чём не бывало включил терминал и авторизовал карту.

На следующий день отправились в зоопарк. Метро, в отличие от поверхности, чистое, просторное и удобное. (Полная противоположность Сан Паулскому).